Читать онлайн «Земля в огне». Страница 96

Климент Ефремович подчеркнул, что KB для этого времени тоже неплохая машина и грозное оружие. Беда в том, что не все экипажи могут освоить ее за короткое время. Не всегда правильно она используется в бою - разрозненно, в низинных местах.

Ворошилов обратил наше внимание на мастерское овладение боевой техникой, всеми ее образцами. Промышленность даст войскам танки Т-34 в достаточном количестве, но пока надо уметь воевать и другими видами танков. Каждый танкист должен стать подлинным хозяином техники, до предела выжимать ее возможности.

Этот совет Климента Ефремовича мы настойчиво проводили в жизнь, помнили его постоянно, готовя бойцов к трудным испытаниям. Надо заметить, что в конце сорок третьего у нас на вооружении были в основном танки Т-34. Поэтому боевые возможности танковых частей, соединений и объединений резко возросли. Отличные качества этих машин дополнялись мужеством и мастерством наших воинов.

В тридцатьчетверке будто слились воедино крепость уральской брони и мудрость наших умельцев-танкостроителей, материализовались умение оружейных дел мастеров и мысль инженеров.

Тридцатьчетверка как бы стала воплощением надежности и живучести боевой машины, запаса прочности, который называют русским, и нестареющей красоты. Пусть не удивляется читатель таким эпитетам и определениям. Это не простая восторженность человека, который несколько десятков лет прослужил в танковых войсках и потому, дескать, может преувеличенно говорить о достоинствах такого привычного для него вида оружия. Этот танк завоевал мировое признание.

В исключительных качествах его я убедился не только в грозовые годы. Совсем недавно мне довелось побывать на Урале, на одном из заводов, который во время войны производил танки. В городе, где он находится, на одной из площадей был установлен как памятник танк Т-34. Боевая машина прошла сотни километров фронтовых, непроторенных дорог, сквозь шквал огня, прежде чем оказалась на высоком пьедестале, олицетворяя собой доблесть боевую и трудовую. Рассказывали, что танк "взошел" на пьедестал своим ходом и оставался на этой почетной стоянке более двадцати лет. Уральский город, богатый славой своих мастеровых людей, за эти годы расстраивался, реконструировался. По новому плану строительства потребовалось перенести памятник в другое место, на несколько десятков метров от прежнего.

Как быть? Градостроители посоветовались с творцами боевых машин, инженерами и рабочими. Решили, что лучше всего будет, если тридцатьчетверка после реанимации - после того, как снова вдохнут жизнь в ее сердце-двигатель, - сама займет отведенное ей новое место. Рабочие-танкостроители немного "поколдовали" над ней, и машина поначалу неуверенно, словно просыпаясь после глубокого сна, а потом четко заработала. По специальному настилу ее перевели к новой стоянке. Своим же ходом!

- Так танк же уральский, нашими руками сработан, - с гордостью говорили рабочие. - Просто он был, как бывалый солдат, в запасе...

Тогда, в сорок третьем, в разговоре с генералом И. Д. Черняховским о боевых возможностях Т-34 мы, конечно, не могли и подумать о том, какая завидная будет судьба у этой легендарной машины, как чудодейственно преобразится этот танк теперь, спустя тридцать лет после войны.

В ночной беседе время летело незаметно. Уже забрезжил рассвет, когда генерал И. Д. Черняховский предложил мне отдохнуть, сказав, что сам он еще пободрствует, свяжется по телефону с командирами корпусов. Командарма волновали нелегкие заботы, за ними он забывал о себе и, казалось, был неутомим.

Эти короткие, глубоко памятные встречи с командующим 60-й армией дали мне возможность увидеть, узнать Ивана Даниловича Черняховского не только как полководца, но и как обаятельного человека, одного из тех, кого Советская власть подняла к большой жизни из самых глубин народа.

В тринадцать лет Черняховский лишился родителей, умерших от сыпного тифа в 1919 году. Сироту-беспризорника вапнярские комсомольцы взяли под свою опеку, устроили подручным слесаря на железнодорожную станцию, приняли в свою семью. Работал он и проводником грузов на участке Вапнярка - Одесса, и шофером на Новороссийском цементном заводе. Рабочий класс, комсомол дали ему путевку в армейскую жизнь, которой он отдал половину прожитых лет, горячее сердце патриота.

Те, кто учился с ним в Одесской пехотной, в Киевской артиллерийской школах, в академии, уже тогда знали Ивана Даниловича как человека большого дарования, способного, волевого командира, высокотребовательного к себе и товарищам. Его уважали и любили за душевную щедрость и верную дружбу, за твердый характер и страстную увлеченность доверенным ему делом.

Великую Отечественную войну он начал командиром танковой дивизии, а в июле сорок второго стал уже во главе армии. Его имя часто встречали в приказах Верховного Главнокомандующего, где скупо, но очень емко говорилось о боевых заслугах войск, руководимых генералом Черняховским, Под его началом около двух недель действовала и 91-я отдельная Фастовская танковая бригада.

Трудные условия боевых действий потребовали нескольких перегруппировок нашего соединения, многочисленных перебросок его частей на танкоопасные направления. Бригаде приходилось, как правило, с ходу развертываться на рубежах, а с подходом стрелковых частей во взаимодействии с ними отражать танковые атаки противника, контратаковать его.

В тот период бригада вела бои на житомирском направлении, занимая оборону восточнее Брусилова, в районе Ястребенки и западнее Радомышля, на рубеже Каменный Брод, Кайтановка. Прочно удерживая этот рубеж, части бригады неоднократно выбивали противника из Корчевки, Бежева, Киселевки и других населенных пунктов, В конце ноября бригада оборонялась в районе Радомышля и в начале декабря сдала свой участок пришедшей на смену 129-й танковой бригаде полковника Н. В. Петрушина, с которым мы еще в середине тридцатых годов служили в одном артиллерийском полку знаменитой 27-й Омской дважды Краснознаменной имени итальянского пролетариата стрелковой дивизии. Полковник Петрушин, бывший командир батареи, теперь уверенно руководил танковым соединением. Он принял участок обороны в минимально короткое время. Вскоре наша бригада сосредоточилась под Васильковом на пополнение.

Воздавая должное мужеству и стойкости танкистов, автоматчиков, артиллеристов - всех бойцов и командиров нашей бригады, с кем вместе пришлось оборонять дальние подступы к Киеву, хотелось бы обратить внимание на одну существенную деталь. Дело в том, что нашим воинам в те дни пришлось преодолеть своеобразный психологический барьера Он заключался в том, что многим из них, привыкшим к стремительным танковым атакам и рейдам под Сталинградом, Орлом, при выходе к Днепру и в ходе освобождения Киева и Фастова, пришлось столкнуться с решением новой, казалось бы, не свойственной тогда для танкистов боевой задачи - с обороной самостоятельного участка.