Читать онлайн «100 великих казаков». Страница 59

Уральцы несли в те военные годы — 1813-й и 1814-й — охранную службу в Польше и Богемии, в составе гарнизона Лейпцига «для несения караулов», охраняли коммуникации союзных армий на территории германских государств.

Генерал-майор Давыд Мартемьянович Бородин дважды избирался уральским казачеством своим войсковым атаманом: с 1798 по 1823 год и с 1827 по 1830 год — то есть до своего ухода из жизни. За это время он показал себя талантливым военным администратором: его правление стало целой культурно-исторической эпохой в летописи Уральского казачьего войска.

Во-первых, при нём войсковые казачьи чины были уравнены в 1798 году с армейскими чинами. С того времени на казачье офицерство распространилось право дворянства. Но с другой стороны, после этого узаконения на территории войска появились крепостные люди, чего раньше на берегах Яика не было.

Во-вторых, при императоре Александре I, в 1803 году, было введено новое Положение об Уральском казачьем войске. Теперь оно делилось на десять номерных полков — от 1-го до 10-го и Лейб-гвардии Уральскую казачью сотню (тогда она привилегий российской гвардии ещё не имела).

Для уральцев вводился единый форменный мундир (малиновый чекмень), единообразное вооружение и снаряжение, о чём раньше не было и речи: казак вооружался и снаряжался на войну сам и как хотел.

В 1806 году малиновый чекмень (сукно такого цвета оказалось очень дорогостоящим) по просьбе уральских казаков был заменён на тёмно-синий, как у донского казачества. Мундиры малинового цвета стали парадной формой для войсковых лейб-гвардейцев.

Уральские казаки в ту эпоху вооружались пиками с чёрным древком, саблями произвольных образцов, пистолетами и ружьями тоже самых разных образцов. Малоимущие казаки были вооружены одним холодным оружием. Воинское снаряжение было в основном восточных образцов с перевязями и портупеями из ремней, тесёмок и шнуров, что разительно отличалось от армейского снаряжения.

Вольным по духу бывшим яицким казакам такие нововведения не понравились сразу. И только благодаря авторитетности войскового атамана в рядах уральцев не случилось нового «возмущения» против правительственного решения, которых ранее случалось немало. Уральское казачье войско в своей массе осталось верным данной присяге.

Но всё же введение в действие «Временного положения» о службе уральских казаков привело к волнениям в их рядах. Войсковой атаман сумел подавить их и не дать вспышке перерасти в вооружённый бунт.

Это было особенно значимо для правительства ещё и по той веской причине, что более сорока процентов уральского казачества составляли старообрядцы, которые с самого начала своего появления в отечественной истории постоянно испытывали сильное давление и различные гонения со стороны власти.

В-третьих, Бородин отличался известными способностями «степного» дипломата. Это выражалось прежде всего в налаживании мирных взаимоотношений с кочевниками. С ними пограничному войску приходилось соседствовать на протяжении всей своей многовековой истории. Успешных примеров такой дипломатии в биографии Давыда Мартемьяновича немало.

В 1829 году, уже при императоре Николае I, он не позволил султану (правителю) Казахской Орды перейти за реку Урал и выйти к волжским берегам. Дело могло перейти в конфликт с применением военной силы. Войсковой атаман лично вступил в переговоры с Каип-Галием и убедил его прекратить волнения среди казахских кочевых родов, чтобы не породить в степи новый всплеск кровавых междоусобиц.

В-четвёртых, Д. М. Бородин стал организатором каменного строительства в войсковой столице. В 1821 году в городе Уральске (бывшем Яицком городке) произошёл страшной силы пожар, который нанёс большой урон: сгорели сотни старинных казачьих домов. Тогда атаман приложил немало усилий, чтобы восстановить город и помочь ему приобрести прежний исторический облик.

Впоследствии Давыд Мартемьянович пригласил в войско на должность архитектора итальянца Дельмидино. Этот известный специалист каменного зодчества построил дома не только атаману и войсковым старшинам, но и ряд административных зданий, «изрядно» украсивших город на берегах реки Урал.

Архитектор-итальянец оставил «свой след» в облике города Уральска с «лёгкой руки» войскового атамана и за счёт войсковой казны. Тем самым в период атаманства Бородина в Уральском казачьем войске было положено начало архитектурному градостроительству.

И наконец в-пятых, при атамане в генерал-майорском чине Д. М. Бородине гражданское и военное местное управление сосредоточилось в одном органе административной власти, то есть в войсковой канцелярии. И не просто сосредоточилось, а сосредоточилось под «председательством» войскового атамана.

При Бородине Уральское казачье войско, не в пример Донскому войску, потеряло свою прежнюю историческую самостоятельность. В декабре 1816 года оно вошло в состав Отдельного Оренбургского корпуса.

Уральское казачество чтило память одного из своих самых прославленных боевых войсковых атаманов, последнего казачьего вождя на берегах Урала — Яика из числа выборных атаманов. В честь его одна из уральских станиц была названа Бородинской.

У обладателя трёх орденов Святого Георгия была поистине боевая судьба, которая бросала его на протяжении более чем тридцати лет с одной войны на другую. Происходил он из «штаб-офицерских Войска Донского детей», родился в слободе Дячкино. Образование получил домашнее.

На службу был записан казаком в 1778 году.

Боевое крещение Карпов получил в Донском казачьем полку М. И. Платова, в рядах которого состоял с 1782 по 1786 год. Участвовал в военных экспедициях за реку Кубань и в Чечню. В 1783 году получает чин полкового есаула, через четыре года — армейского поручика. После четырёх лет службы на Северном Кавказе некоторое время исполнял обязанности медведицкого сыскного начальника.

В 1787 году Акиму Карпову поручается формирование первых в Донском казачьем войске двух рот конной артиллерии и обучение их. В ноябре 1799 года он производится в полковники.

С созданной им казачьей артиллерией в 1801 году участвовал в знаменитом походе донского казачества в Индию (так называемый поход к Оренбургу). Это военное предприятие было отставлено в связи с насильственной смертью императора Павла I. Однако для казачьих полков Дона и Карповских конно-артиллерийских полков дальний степной поход стал серьёзным экзаменом на воинскую зрелость.