Читать онлайн «100 великих казаков». Страница 48

Собравшись на раду, казаки избрали своим кошевым атаманом Сидора Белого, его помощником Захария Чепегу, войсковым судьёй — Антона Головатого, войсковым писарем — Подлесецкого и есаулом — Кобиняка. 31 января 1788 года императрица Екатерина II утвердила кошевое управление, атаманское достоинство С. И. Белого и старшин. Новое войско в скором времени получит название Черноморского казачьего войска.

В феврале 1788 года Александр Васильевич Суворов торжественно вручил кошевому атаману Белому войсковую печать, большое белое войсковое знамя, несколько малых куренных знамён и символы атаманской власти — булаву и перначи. Ранее они принадлежали упразднённому Запорожскому казачьему войску.

Сидор Игнатьевич сделал многое для обустройства новообразованного коша. Он строил дома для казаков и их семей, сараи и погреба для войскового имущества, артиллерийские и провиантские склады. Ремонтировались суда военной казачьей флотилии. И, разумеется, была построена кошевая церковь.

…Войско верных казаков запорожских росло стремительно. В его рядах оказались новые возвращенцы из турецких земель и бывшие запорожцы, лишённые казачьих привилегий и приписанные крестьянами к помещикам. Во второй военной кампании под началом Сидора Белого находилось уже около десяти тысяч казаков. Конницей у него командовал Чепега, мореходной флотилией и пехотой Головатый.

Сидор Белый демонстрировал в начавшейся войне с Турцией высокое искусство казачьего военачальника. Он прославил себя тем, что 7 июня 1787 года во главе казачьей лодочной флотилии смело атаковал в лимане перед Очаковской крепостью неприятельскую корабельную эскадру и вышел из морского боя победителем.

Турецкие парусные корабли оказались бессильными против решительных атак казачьих лодок, вооружённых малокалиберными пушками. Три вражеских судна были взорваны, а остальные поспешили ретироваться подальше от места боя. Генерал-фельдмаршал Г. А. Потёмкин объявил всем участникам той морской баталии свою благодарность. Сидор Белый получил в награду чин армейского полковника.

Спустя десять дней в Днепровско-Бугском лимане произошёл новый морской бой. Казачья лодочная флотилия вновь атаковала турецкую корабельную флотилию под флагом всё того же султанского флотоводца Гассан-паши. Казаки смело шли на абордаж вражеских судов. Туркам пришлось бежать от Очакова, их поражение вновь было полным. Казаки только в плен взяли около 250 турок, а их трофеями стали два корабельных флага.

За блестящую викторию победители заплатили дорогой ценой. В той морской баталии смертельное ранение получил их кошевой атаман. Суворов, навестивший раненого, с большой надеждой писал главнокомандующему Потёмкину-Таврическому, что Сидор Белый будет жить. Но надежда не оправдалась: через несколько дней его не стало.

Доблестный атаман «Коша верных Черноморских казаков» был похоронен с подобающими воинскими почестями в кинбурнской Александровской церкви.

…Память о Сидоре Игнатьевиче Белом казачество хранило с благодарностью. Его имя, как вечного шефа, носил 1-й Полтавский полк, один из старейших конных полков Кубанского казачьего войска, который вёл своё старшинство с 1788 года. То есть с года ухода из жизни первого кошевого атамана черноморского казачества.

С именем этого донского казака связано крупнейшее в истории государства Российского народное восстание, известное в прошлом как «пугачёвский бунт», впоследствии названный Крестьянской войной под предводительством Е. И. Пугачёва…

Родился Емельян Пугачёв на Дону в старинной станице Зимовейской, в семье простого казака. Действительную службу начал в 17 лет. Участвовал в Семилетней войне 1756–1763 годов против Прусского королевства. Воевал в составе Донского казачьего полка И. Ф. Денисова. Участвовал во многих сражениях, побывал в Торуни, Познани, Шермицах.

В 1762 году Емельян Пугачёв вернулся из Пруссии в родную станицу. Через два года он в составе казачьей команды оказался в Польше, которая исполняла карательные функции в отношении бежавших туда от преследования екатерининского правительства русских раскольников-староверов. Та акция наложила на сознание будущего великого бунтовщика сильный отпечаток.

Принял участие в Русско-турецкой войне 1768–1774 годов, где в течение двух лет сражался в Донском казачьем полку полковника Кутейникова. За личную храбрость и умение начальствовать над людьми был произведён в офицерский казачий чин хорунжего.

Вскоре Пугачёв тяжело заболел и был отправлен из действующей армии для лечения. Однако, оказавшись на Дону, он отказался от госпитального лечения, решив побыть дома. Считается, что это было началом уклонения его от службы. В то время ситуация в казачьих областях резко ухудшилось ввиду правительственной политики введения «регулярства» с постоянной и обременительной казачьей службой, постепенной ликвидации старинных прав казачества как воинского сословия. К этому добавилось ещё и засилье казачьей старшины.

В январе 1772 года Емельян Пугачёв оказывается в станице Ищерской на Тереке, где проживало много донских казаков-новосёлов. Они избрали хорунжего своим ходатаем перед Военной коллегией. Но когда Пугачёв отправился в Санкт-Петербург, он был арестован и заключён в Моздокскую крепость. Однако ему удалось бежать из-под стражи в родную станицу Зимовейскую, где он снова арестовывается, уже как казак, уклоняющийся от службы.

…С Дона «крамольник» бежит на польскую границу, находя укрытие у раскольников-старообрядцев. Там он является к коменданту Добрянского форпоста, называется своим именем, но указывает себя уроженцем Польши. 12 августа 1772 года Пугачёв получает паспорт, который давал ему право свободного перемещения по России.

Вскоре состоялась его встреча с известным старообрядческим игуменом Филаретом. Тот одобрил план Емельяна Пугачёва по уводу яицких казаков, наполовину состоявших из старообрядцев, на вольную Кубань, которая тогда находилась под эгидой Оттоманской Порты.

Однако во время странствий Пугачёва снова арестовывают. В январе 1773 года он оказывается в Казани, где суд приговаривает его к ссылке на каторгу в Сибирь. Но он опять бежит и вскоре оказывается на степных хуторах Яицкого казачьего войска, в котором только год назад было подавлено восстание казаков и «дух возмущения ещё витал в воздухе».

В довершение ко всему по Яику ходили смутные слухи об объявившемся в соседнем Царицыне «чудом спасшемся» царе Петре III, муже Екатерины II, убитом вскоре после государственного переворота в Ропше. Эти слухи и навели беглого донского хорунжего воспользоваться царским именем в своих мятежных замыслах.