Читать онлайн «Министр Щелоков». Страница 119

Началось перевооружение подразделений новой техникой, оборудованием и средствами пожаротушения. Сразу возрос уровень их боеготовности. Хотя по технике до уровня европейских стран было далеко. Пожарные автомашины выпускало Министерство коммунального и дорожного строительства СССР, на предприятиях которого также создавались, к примеру, мусоросборники, поливочные машины, молоковозы и др. Руководство Минобороны, к сожалению, не считало нужным своевременно передавать производство пожарных автомашин в ВПК.

Укрепился численно и качественно Госпожнадзор, разрабатываются нормативные документы на десятилетия, активно внедрялись средства противопожарной автоматики.

Поднялся авторитет и уважение к пожарной службе в директорском корпусе предприятий, в руководстве крупнейших министерств и ведомств.

— Мы договорились с министром Минприбора СССР и создали при этом министерстве «Союзспецавтоматику», — вспоминает генерал-лейтенант внутренней службы Ф. В. Обухов. — На двух заводах началось создание предлагаемых нами средств автоматики пожаротушения, сигнализации и т. д. Стали сотнями, тысячами внедрять…[183]

В результате происходит огромный скачок в области внедрения систем автоматического извещения и пожаротушения.

Во время самих пожаров советские пожарные героически боролись с огнем, спасая людей и народное имущество. Так, в 1972 году горели леса многих районов Подмосковья, было охвачено огнем, в том числе, Шатурское торфопредприятие.

Министр Щелоков, председатель Совмина РСФСР Соломенцев и Ф. В. Обухов находились на месте пожаров, облетели их район на вертолете.

Вот воспоминания бывшего первого секретаря Шатурского ГК КПСС В. Л. Якубчак. «Помню, дня три прошло с начала пожаров, я оказалась в поселке Радовицкий Мох. Деревья горят, торф горит, змеи, зайцы — все живое убегает. Жутко. Три дня и три ночи были полные огня, и мы, штаб по ликвидации, практически не спали».

Пожары продолжались несколько недель, на их тушение только один Шатурский район «выставил» 25 тысяч человек. Работали отряды из других подмосковных районов, пожарные части.

— Мне больше всего импонировал министр внутренних дел СССР Николай Анисимович Щелоков, — вспоминала те события В. Л. Якубчак. — О нем в печати сегодня дают много негатива. А я так скажу: если б не Щелоков, мы бы пожары и не потушили. Срочно были нужны мощные насосные станции, чтоб качать воду из города, из центрального водопровода. Ведь природные источники у нас пересохли. Требовались станции перекачки, сотни километров пожарных рукавов… Пожар уже вплотную подступил к Шатурскому мебельному комбинату, к Рошальскому химкомбинату — а там, между прочим, порох делали. Все могло взлететь на воздух. Я попросила Щелокова помочь нам с этим оборудованием. Необходимая оснастка поступила к нам буквально через день[184].

Потом за ликвидацию пожаров Веру Якубчак наградили дважды. Орденом «Знак Почета» (Щелоков, как вспоминает Вера Леоновна, сделал тогда замечание Конотопу: мол, первый секретарь заслужила более высокую награду) и медалью «За отвагу на пожаре».

Сразу после этих пожаров Щелоков внес в Совмин предложения по укреплению пожарной охраны, в частности, постановление о передаче противопожарной техники из Министерства коммунально-дорожного машиностроения в ВПК. Министр внутренних дел согласовал это с Госпланом (лично с Байбаковым), с Минфином (лично с Гарбузовым).

На совещании у Косыгина также рассмотрели положительно, премьер полностью это поддержал. Все было решено. Когда Щелоков покинул заседание, задержавшийся министр обороны Устинов убедил Косыгина повременить с этим вопросом: «Критикует нас и так весь Запад, что мы огромный бюджет бросаем на армию, а тут еще на пожарную охрану такие средства. Сейчас не время…»

Косыгин вынужден был согласиться. Щелоков, ничего не мог сделать.

Другой пожар 1977 года в гостинице «Россия» вошел в историю как «пожар века».

Причем, накануне Ф. В. Обухов выступал перед руководством КГБ по вопросам противопожарной безопасности и обращал их внимание на гостиницы, контролировавшиеся сотрудниками госбезопасности.

Вечером 25 февраля 1977 года в гостинице загорелись одновременно 5-й, 11-й и 12-й этажи северного корпуса. (Очаг возгорания находился в комнате спецмероприятий работников КГБ). Люди, находившиеся выше 12 этажа, в том числе посетители ресторанов на 17-м и 22-м этажах, оказались в ловушке, те, кто пытался спуститься по лестницам вниз, задыхались и гибли в дыму. По свидетельству очевидцев, огонь и дым распространялись с необыкновенной быстротой.

Средства противопожарной автоматики в «России» не были установлены. Они находились в проекте, их просто не успели смонтировать.

Генерал Ф. В. Обухов бросил на борьбу с огнем все пожарные силы Москвы и Московской области. Лестницы доставали только до 7-го этажа, и тогда пожарные пошли на беспрецедентный шаг: связав легкие штурмовые лестницы с крюками, протянули их от 7-го до 22-го этажа и по этой зыбкой «дороге жизни» спасали людей. Всего на пожаре в гостинице «Россия» было спасено более 1000 человек. 42 человека погибли, 52 человека, в том числе 13 пожарных, получили травмы.

«Это была сложнейшая операция. Притом, что в концертном зале гостиницы шли запланированные мероприятия. Наши бойцы стояли насмерть и не дали распространиться огню дальше в другие корпуса. Замминистра Никитин находился на месте пожара и постоянно информировал об операции тушения Николая Анисимовича. Кстати, при пожаре такой же гостиницы в Праге она полностью сгорела», — рассказывает Федор Васильевич Обухов[185].

Министр Щелоков высоко оценивал взаимодействие ГУПО МВД СССР с другими министерствами и ведомствами. На коллегиях всех, особенно промышленных министерств, начальник главка Ф. В. Обухов лично принимал участие, знакомя с подробной статистикой и анализом возникновения пожаров (за 9—10 лет). Щелоков ставил в пример такое взаимодействие милицейским службам.

— В Главке за каждым министерством закреплялся инженер и вел анализ, статистику, характеристику пожаров в сравнении с прошлым годом. Поэтому в каждом министерстве я выступал по вопросам противопожарной безопасности на основе анализа. Помню министр культуры Фурцева меня проводила до двери и говорит: «Обязательно поблагодарю Николая Анисимовича за то, что вы так интересно выступили. А цирки-шапито закроем, будем строить цирки как полагается». Эти цирки-шапито были полотняные. И когда они загорались, то сгорали и животные и артисты[186].