Читать онлайн «Саддам Хусейн». Страница 67

Казалось, эти аргументы убедили Хомейни, что свержение его смертельного врага не произойдет| при его жизни. 18 июля 1988 года, после года уверток и колебаний, Иран принял резолюцию Совета безопасности № 598 о прекращении огня в ирано-иракской войне. Через месяц замолчали орудия на общей границе. Самая смертельная к тому времени угроза для политического выживания Саддама Хусейна была на время устранена.

После восьми лет войны, которую он начал, Саддам мог заявить о решающем успехе. Несмотря на его часто непонятную, а иногда и пораженческую стратегию, Хусейну удалось достигнуть нескольких заметных политических успехов. Он показал себя трезвым и прогрессивным арабским лидером, противостоящим наплыву безрассудных и фанатичных орд из Ирана, чьей открыто провозглашаемой политикой был «экспорт» их Исламской революции. Это завоевало ему финансовую и военную поддержку консервативных соседей в Заливе и почти всего международного сообщества. Он оказался вероломным политическим игроком, чье неустанное радение о собственном благополучии позволило ему вести войну без правил, как он считал нужным, и одновременно проводить расправы внутри страны, как бы они ни грозили падением национальной устойчивости. Он был убежден, что ни одна жертва не чрезмерна, если укрепляет его власть — посему он не щадил ни военных, ни гражданских. Он покончил с конфликтом, только когда его политическое положение было гарантировано — по крайней мере, на ближайшее будущее.

Как и другие диктаторы, обладающие самодержавной властью, такие как Сталин и Гитлер, у которых господство основывалось на идеологии, пронизывающей каждую грань жизни общества, Саддам Хусейн основывал свою личную власть на партии Баас. Его логика, как и у его предшественников, была ясной и четкой: так как партия обладает организованной структурой и идеологической основой для контроля над действиями и настроениями людей, она будет контролировать массы и государственный аппарат, а он, Хусейн, будет контролировать партию.

С этой целью Баас была преобразована из крошечной партии, в которой насчитывалось 2 тысячи человек с малой опорой в народе, в массовую организацию. Она хвасталась, что у нее около 25 000 полноправных членов и 1,5 миллиона сторонников. Однако этот впечатляющий рост мощи партии сопровождался постоянной потерей ее влияния на подлинные рычаги власти. За годы своего пребывания у власти — и в качестве фактического лидера при президенте Бакре, и на самом высоком посту — Саддам полностью подчинил Баас своей воле, выхолостил ее правящие учреждения и сократил ее общенациональный аппарат, принимающий решения, до одного человека, окруженного покорной группой близких соратников. Он добился этого, предотвращая любое несогласие при помощи систематических чисток и подчинив все области внутренней и внешней политики единственной цели — своему политическому долголетию.

Саддам всегда считал, что дорога к общенациональному раболепию должна начинаться с воспитания молодых, которые еще не были «испорчены устаревшими идеями».

— У мальчика и у юноши еще нет общественного сознания и политической принадлежности, — провозгласил он, став президентом, — стало быть, партия и государство должны быть их семьей, их отцом и матерью.

Поэтому иракских детей буквально с детского сада учили терминологии Баас и, разумеется, обожанию их славного вождя. Вырастая, они вступали в различные юношеские партийные организации, где им старательно промывали мозги идеологией их президента, воспитывающей ненависть к иностранцам и «антиимпериализм». Их учили не только никому не доверять, но и способствовать проникновению партии в семью, бдительно наблюдать за поведением родителей и быть всегда готовыми донести властям, если те поведут себя «не правильно». В этом отношении ужасающая картина тоталитарного государства из книги Джорджа Оруэлла «1984» стала реальностью в современном Ираке. Как однажды заметил Саддам:

— Помимо других способов и средств, вы должны вовлекать взрослых с помощью их сыновей. Учите студентов и учеников спорить с родителями, если они услышат, как те обсуждают государственные тайны… В каждый угол надо поставить сына революции с надежным глазом и твердым разумом, получающего указания из штаба революции.

С таким идеологическим фундаментом, заложенным в ранней юности, следующим шагом для иракского гражданина было его вовлечение в организационную структуру партии. Поскольку Баас, по популистским рассуждениям Хусейна, представляет всеобщую волю, в ее ряды нужно вовлечь как можно больше иракцев. Как он образно выразился:

— По воле Аллаха мы никого не оставим за бортом корабля, ибо на этот раз корабль достаточно велик, чтобы вместить весь Ирак.

Одним из способов заполнить «большой корабль» был тот неоспоримый факт, что членство в партии стало необходимым для общественной карьеры, ибо небаасисты освобождались от своих должностей и заменялись преданными членами и сторонниками партии. Все государственные органы — армия, бюрократический аппарат, даже профсоюзы и массовые организации — полностью подчинялись партии. В январе 1980 года было создано специальное бюро для массовых организаций под эгидой СРК. Одной и самых заметных организаций, входящих в бюро, стал Национальный союз иракских студентов, целью которого было чинить препоны иракским студентам-диссидентам за границей. Чтобы сократить количество таких потенциальных диссидентов, стипендии для обучения за рубежом давались исключительно членам партии, а «нарушителям» грозило 15-летнее каторжное заключение.

Более того, тысячам учащихся, не принадлежавшим к Баас, отказывали в приеме в иракские вузы и техникумы или же исключали из них. Образование превратилось в фарс, поскольку высокопоставленные партийные работники вынуждали преподавательский состав присуждать степени их родственникам или другим партийным работникам. Сам Саддам именно таким манером стал дипломированным юристом.

Партийная служба, однако, предъявляла свои требования. Тогда как членство на низшем уровне было доступно всем, с немногими привилегиями и многочисленными обязанностями, полноправное членство было ограничено специальным кругом «немногих избранных», достигших высокого уровня «зрелости». Не всякому дано было достичь этой стадии, для которой требовалось, по крайней мере, пять-десять лет упорной работы и абсолютной преданности. Тем, кто не докажет этой беспрекословной преданности, грозит статья 200 уголовного кодекса, которая предполагает смертную казнь за такие «преступления» как выход из Баас и вступление в другую партию, за сокрытие прежних политических взглядов после вступления в Баас или хоть подобие связей с другими политическими группировками. Чтобы обеспечить надежность баасистов, члены партии подвергаются постоянному наблюдению со стороны их бдительных товарищей, которые с удовольствием сообщают о любой «подозрительной» деятельности соседей, коллег, друзей и даже членов семьи.