Читать онлайн «Барон Унгерн. Даурский крестоносец или буддист с мечом». Страница 79

Однако барон прекрасно понимал, что в дальнейшем вся ситуация, связанная с его пребыванием в Монголии, будет лишь все более запутываться и осложняться. Прежде всего требовалось наладить нарушенную военными событиями жизнь монгольской столицы, воссоздать уничтоженный китайцами административный аппарат управления страной. Сам Роман Федорович, по отзывам многих близких ему людей, был щедро наделен практической сметкой, а потому в роли администратора чувствовал себя совершенно уверенно. Помимо чисто административных задач барону также предстояло решать задачи военные, а самое главное — политические, требовавшие куда больше весьма специфического опыта, соединенного с выдержкой и гибкостью, то есть именно с теми качествами, которых Унгерн, по замечанию H.H. Князева, «был лишен от природы». На решение всего комплекса сложнейших вопросов и задач, стоявших перед Унгерном, требовалось, прежде всего, значительное время. А его-то как раз у барона не было совершенно.

Если у разделенного на враждующие партии Китая не имелось на тот момент достаточных сил для восстановления своего влияния в Монголии, то успехи отряда Унгерна вызывали у руководителей Советской России огромную тревогу. При активном участии Дальневосточного секретариата Коминтерна была создана Монгольская Народная партия (позже Монгольская Народно-революционная партия — МНРП), сформировано временное народно-революционное правительство в Маймачене (на русско-монгольской границе, близ Кяхты), во главе которого находился монгольский националист Д. Бодо. Народную армию возглавил проповедник скорого прихода «царства Шамбалы» главком Д. Сухэ-Батор, произведенный позже красными фальсификаторами от истории в «марксиста» и «большевика». В Иркутске на монгольском языке началось издание газеты «Монголын унэн» («Монгольская правда») с эпиграфом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Советские инструкторы спешно принялись за формирование монгольской революционной армии. Только за май 1921 года «красным монголам» были переданы: более 2 тыс. винтовок, несколько тысяч ручных гранат, 12 пулеметов с патронами, походная радиостанция и даже выделено авиазвено с авиаторами. Весной 1921 года Временное народное правительство дважды (16 марта и 10 апреля) обращалось к правительству РСФСР с просьбой об оказании военной помощи для борьбы с белогвардейцами. В Москве еще зимой 1920–1921 гг. планировался поход «против орудующих в Монголии белых банд вплоть до Урги». Однако, ввиду возможного военного столкновения с Японией, возобладало мнение о целесообразности «завлечь Унгерна ближе к нашим (т. е. советским. — А. Ж.) границам, дабы именно он испил бы до дна чашу возложенных тягот на монгольское население и вызвал недовольство». Дальнейшее советским комиссарам представлялось «делом техники»: «силами частей Красной армии нанести Унгерну поражение, а преследование предоставить монголам». Для этой цели было принято решение о «разложении отрядов Унгерна» путем засылки советских агентов, в том числе из монголов и бурятов, об усилении агитации «среди высших князей и ламства, для того чтобы оторвать их от белых и лишить последних всякой физической и моральной почвы в Монголии».

Положение белых войск, возглавляемых генерал-лейтенантом Унгерном в самом центре Азии, являлось донельзя шатким и неустойчивым. По сути дела, барон Унгерн оказался в столице Монголии во главе небольшого, сильно поредевшего во время боев отряда. На тот момент под началом Унгерна, по оценке полковника М. Г. Торновского, служившего на различных должностях в штабе Азиатской конной дивизии, насчитывалось 5720 человек, 14 орудий и 35 пулеметов.[32] Дивизия была разделена на две бригады — 1-я бригада под личным начальством самого генерал-лейтенанта Унгерна, 2-я — под командой генерала Резухина. В состав 1-й бригады входили 1-й Конный полк (командир — есаул Парыгин) и 4-й полк (командиры — войсковой старшина Марков, позже — войсковой старшина Архипов). Кроме этого в составе бригады находились две артиллерийские батареи, пулеметная команда, Китайский, Монгольский (под командованием Бишерельту-гуна), Чахарский (Найден-вана) и Отдельный Тибетский дивизионы. В составе 2-й бригады находились 2-й и 3-й конные полки (командиры — полковник Хоботов и сотник Янков соответственно), одна батарея, пулеметная команда, Монгольский дивизион и японская рота. Все унгерновские полки имели эффектное обмундирование: разноцветные тарлыки (или терлики) — кафтаны монгольского покроя, синие, малиновые, красные, голубые рубашки и шаровары; белые папахи; широкие пояса из цветного шелка. Представители восточных народностей сохранили в армии барона свое национальное обмундирование. Как указывает H.H. Князев, по этим тарлыкам можно было издали распознавать своих всадников от чужих. Каждая сотня должна была иметь в головном взводе семь синих тарлыков, а разведка — три, вне зависимости от национальности всадников. Не только верхняя одежда, но и белье пошивалось из китайского шелка. «Это было очень важно… с санитарной точки зрения — шелковые одежда и белье отпугивали вшей и прочих паразитов», — отмечает историк В. В. Акунов.

Башлыки и околыши фуражек у разных частей отличались по цвету. У Татарского полка они были зеленые, у тибетцев — желтые, у штаба — алые. На погоны были нанесены серебряные трафареты, в которых сочетались изображения двуглавого орла и дракона. Каждый всадник имел за плечами винтовку, шашку, бамбуковый или камышовый ташур.

Цирики из личной охраны Богдо-гэгэна были обмундированы в красные тарлыки и носили желтые нарукавные повязки с черной свастикой (по-монгольски — «су-увастик»).

В чем ощущалась острая недостача — так это в запасах боеприпасов и вооружения. Особенно не хватало современных и эффективных видов оружия: артиллерийских орудий, пулеметов, броневиков. Вопреки многочисленным слухам о необыкновенных богатствах, захваченных Унгерном (слитках золота, старинных китайских произведениях искусства, драгоценных камнях, запасах валюты и т. п.) еще во время пребывания на станции Даурия, уже зимой 1921 года барон начинает испытывать серьезные недостатки в финансовых средствах. Об этом сообщают многие независимые источники. Огромное количество денег перетекло в карманы монгольских лам, обеспечивавших Унгерну поддержку населения, осело в дацанах, было уплачено кочевникам за коней, скот, продукты… Правда, в Урге были захвачены деньги (в том числе и валюта), серебряные слитки и другие ценности, принадлежавшие Китайскому банку и Центросоюзу, конфисковано имущество бежавших китайских купцов (грабежи китайцев, оставшихся в Урге, решительно пресекались — простые монголы были разочарованы тем, что им не удалось поживиться за счет своих лютых врагов), состоятельных евреев и пробольшевицки настроенных русских жителей, но для ведения полномасштабной войны против Советской России всего этого явно недоставало — не больше, чем кучка песка в монгольской пустыне.