Читать онлайн «Беспокойное сердце». Страница 93

Наибольшей остроты советско-китайский конфликт достиг в столкновении на границе двух стран длиной в несколько тысяч километров. Она тянулась по очень сложной местности, и, к сожалению, ее демаркация не была доведена до конца. И вот в тот момент, когда для подчеркивания различий между собой обе стороны выискивали любой предлог, и произошел взрыв взаимной неприязни на далеко не четко определенной линии взаимного соприкосновения.

Вскоре после того, как я возглавил КГБ, по нашему предложению были начаты переговоры о демаркации границы с Китаем. Однако китайцы стали невероятно раздувать свои пограничные претензии.

Нашу первую делегацию на переговорах по пограничным вопросам возглавлял тогдашний начальник пограничных войск генерал Зырянов.

Китайцы вели себя на переговорах очень хитро. Они не настаивали на передаче им некоторых районов советской территории, но требовали, чтобы мы признали недействительными ряд ранее заключенных договоров. По их мнению, царское правительство незаконно присвоило несколько сотен тысяч квадратных километров их земли. Соответствующий договор якобы им был навязан.

И дальше следовало предложение: признайте недействительность царских договоров, и мы начнем новые равноправные переговоры, в ходе которых не будем иметь к вам территориальных претензий… Ничего не могу сказать, кроме того, что это чисто восточный прием.

Уступи мы, и претензии делались бы все более напористыми. Все это было шито белыми нитками. Прежде подписанные документы мы никогда не аннулировали. Постепенно переговоры перешли в руки дипломатов, но они не завершены и по сей день.

Тогда китайцы решили: не хотят советские пограничники уступить по-доброму, попробуем их заставить это сделать силой. Самым уязвимым местом с нашей стороны оставался город Хабаровск. Тогдашние споры касались границы, проходившей по реке Амур и протоке Казакевича. Если бы пограничной рекой был признан Амур и граница проходила строго по его фарватеру, то тогда город с миллионным населением оказывался прямо на ней. Если же рубеж шел по протоке Казакевича, то Хабаровск оказывался бы все-таки в тылу.

Другим яблоком раздора были крупные острова, в том числе Даманский. Именно в этих местах в 1963 и в 1964 годах началась перестрелка уже не на словах, а настоящими патронами. Это стоило жизни нескольким нашим пограничникам. Но это не были настоящие сражения, так как авиация и тяжелое оружие применены не были. Пересеченность местности и труднодоступность большей части спорных участков мешали возможности использовать танки.

Китайцы начали вести себя в этих регионах так, словно они и на самом деле принадлежали им. Они собирали жителей прилегающих китайских деревень и посылали их на спорную территорию то косить траву, то сушить сено, то собирать хворост для топки.

Подчас нам казалось, что мы имеем дело не с деревенскими жителями, а с переодетыми китайскими пограничниками. А когда мы приняли меры для защиты государственной границы, китайцы сделали вид, что страшно удивлены.

Открытые столкновения на Даманском и в других местах становились все более жесткими.

Новая обстановка требовала быстрой реакции. Опасения заставили советскую сторону изменить свою военную доктрину. Возникла необходимость усилить оборону пограничной линии и укрепить второй рубеж в тылу.

Помощь была получена отчасти от соединений Советской Армии, которые были поближе подтянуты к границам. Разумеется, нам приходилось думать и о том, чтобы подобные перемещения не ослабили наши западные рубежи. Поэтому проводившиеся перегруппировки не затрагивали подразделений, размещенных в ГДР и в других восточноевропейских странах, на самой западной границе СССР.

Новая дислокация не была простым делом. Кроме всего прочего, потребовалось построить несколько военных городков с жильем, складами и всем прочим. А для усиления охраны самой границы мы создали два новых пограничных округа, разместили там воинские подразделения.

Учитывая громадную протяженность границы с Китаем, потребовался и воздушный контроль за ней. Лучше всего подходили для этого вертолеты, но китайцы запросто их сбивали. Вертолеты не были защищены броней и не имели нужного вооружения. В одном из докладов Хрущеву я рассказал ему, что китайцы без большого труда простым огнестрельным оружием могут выводить из строя наши вертолеты.

— Разве они не бронированные? — удивился Никита Сергеевич. Мне ничего не оставалось, как подтвердить печальный факт:

— Бронированных у нас нет.

Он сразу позвонил министру обороны маршалу Малиновскому:

— Это правда, что мне говорит Семичастный?

— Да, Никита Сергеевич, — был ответ.

— Так почему об этом-молчите? — рассердился Хрущев.

Немедленно были отданы необходимы распоряжения. Благодаря тому, что производство вертолетов в то время было хорошо развито, бронирование их «брюха» и монтаж дополнительного оборудования не заняли много времени. Наконец-то наши пилоты смогли отвечать на провокационные вылазки и при этом спокойно возвращаться на свои базы.

Составной частью всего процесса было и укрепление границы между КНР и Монголией. Сама монгольская пограничная охрана была довольно слабой, и наша помощь ей чем дальше, тем больше становилась все необходимей. Однако это потребовало от нас немалых и финансовых, и других материальных затрат.

Все эти новые наши шаги носили прежде всего символический характер и преследовали превентивные цели. Они предназначались для того, чтобы предостеречь Мао от нагнетания напряженности.

Несмотря на все обострения и резкие высказывания, мы тем не менее никогда не боялись, но и не желали настоящей войны с Китаем. Ни Центральный Комитет партии, ни министерства иностранных дел и обороны никогда не считали Китайскую Народную Республику явным врагом. Китай оставался соседом, который, правда, настроен враждебно, с которым надо держать ухо востро, но не более.

Большая часть китайского вооружения была родом из наших конструкторских бюро и наших заводов. Хорошо нам был известен и состав китайской армии. Наши советники длительное время вели работу по созданию и укреплению Красной Армии Китая. В то время в военном конфликте КНР не могла бы нас победить.

Положение не изменилось и после прошедшего в Китае позднее, в 1964 году, ядерного испытания. Нам было известно и раньше, на какой стадии развития находятся китайские исследования в этой области. Мы знали китайских ученых, работавших в рамках ядерной программы, не были тайной и их возможности.

Наконец, наш собственный опыт позволял судить, сколь долог путь от первого ядерного испытания до вооружения армии ядерными боеголовками. Первые взрывы вовсе не означают, что армия вооружена до зубов. Строительство сети специальных станций, приспосабливание армии под новое вооружение, определение наземных целей на территории противника — все это далеко не кратковременные дела.