Читать онлайн «Беспокойное сердце». Страница 65

Мы никогда не действовали по принципу: выжать человека до последней капли и бросить. Если бы о подобных действиях узнали потенциальные, возможные в будущем сотрудники тайной службы, то никогда бы не пошли на связь со столь бесчувственной организацией…

Агент, чрезмерно уязвленный собственной совестью, проявляет повышенную склонность к тому, чтобы прийти с повинной в органы своей страны или же эмигрировать в момент, когда еще никакой реальной опасности нет и его исчезновение будет преждевременным.

Внутренне раздвоенный человек склонен к внезапным поспешным действиям, чем может причинить вред и себе, и нам. В минуты, когда совесть начинает его мучить сильнее, чем он в состоянии перенести, возникает опасность, что он неосторожно поделится своими переживаниями с приятелями. или как-то иначе себя выдаст.

При этом без нашего согласия он не имел права рассказать о своем сотрудничестве с нами никому, даже самому близкому человеку. Ничего не должна была знать и жена. Случалось, конечно, что, при благополучном стечении обстоятельств, со временем на нас начинали работать оба супруга, но если дома у человека не все было в порядке, происходили трагедии.

Однако, несмотря на все наши старания помочь, подбодрить, пойти навстречу, у агента были свои границы. Часть тяжести подобной работы должен был нести сам человек, ставший нам помогать. Мы не всегда могли докопаться до всех поворотов его мыслей. Нельзя забывать и о том, что, при всем желании, предупредительности, гуманизме с нашей стороны, разведка — это не Международный Красный Крест.

Когда же опасность провала становилась реальной, когда дальнейшее пребывание агента у себя на родине или в стране пребывания становилось нежелательным и неизбежной была немедленная эмиграция к нам, мы принимали каждого с благодарностью за проделанную работу. О своем материальном обеспечении беспокоиться не приходилось никому. И гарантия личной безопасности была стопроцентной.

Доступ к бывшему агенту поначалу был весьма ограничен, его бдительно охраняли. И подключиться к активной работе такой человек сразу не мог. Требовалось время. В дальнейшем его использовали для подготовки кадров разведки или на аналитической работе, и очень редко такие люди зачислялись в аппарат КГБ. Утверждение взаимного доверия требовало времени. Начинать снова в подобных обстоятельствах всегда было трудно.

Советские перебежчики, укрывшиеся на Западе, отличались от иностранных агентов, перешедших к нам.

Людей типа Гордиевского, предавшего Родину в восьмидесятые годы, или перебежчика Виктора Суворова Запад поощрял печатать различную полуправду и явную ложь о нашей стране. Я думаю, они прекрасно понимали, что поступаю! бесчестно. Но иначе они там никому не нужны, а потому в поте лица отрабатывают свой хлеб, стараясь побольше вылить грязи на свою бывшую Родину. Деньги тоже, разумеется, способствуют этому.

А Советский Союз, в отличие от стран НАТО, не требовал от агентов-эмигрантов, находившихся под его защитой, в своих книгах или публичных выступлениях чернить свою страну. Ким Филби и Джордж Блейк также опубликовали свои воспоминания, где делились с читателями своими размышлениями, описали пройденный ими путь от раннего детства до приезда в Москву, не скрывая мотивов, приведших их к сотрудничеству с нами.

Рукописи в КГБ, понятно, читали и очищали от слишком конкретных деталей, которые в то время могли бы осложнить нашу оперативную работу или же приоткрыть западным контрразведчикам то, что до сих пор было от них скрыто.

Филби и Блейк в своих книгах не упоминали и о десятках людей, с которыми они в свое время общались, не писали о своих друзьях и товарищах по работе, поскольку любое такое упоминание могло бы осложнить личную жизнь тех людей, их семейные отношения. Сведения подобного характера находятся только в соответствующих московских архивах.

Эти люди работали как профессионалы, профессионалами они и остались. Они нашли для себя жизненную платформу, стоя на которой, смогли сохранить свое лицо.

Предательство полковника Олега Пеньковского, человека, которого Запад и по сей день считает своим самым значительным источником тайной информации в Советском Союзе, мы раскрыли, можно сказать, в определенной мере случайно.

Время от времени мы бросали все наши силы на наблюдение за дипломатами одного из западных посольств в Москве. Чаще всего, понятно, мы так следили за американцами, но и британское или немецкое посольства нас интересовали не в меньшей степени.

Проверки обычно длились неделю, в течение которой мы наблюдали за каждым шагом посольских работников. Мы фиксировали их контакты с советскими гражданами, проверяли последних, делали выводы.

Во время одной такой акции наши чекисты в ГУМе, на Красной площади, отметили контакт британского разведчика с нашим гражданином. Беглый контакт, после чего русского мы сразу потеряли. Способ его исчезновения и был сигналом к тревоге: этот человек не новичок, знает, что следует делать.

Усилили наблюдение за англичанином, и их следующая встреча для нас уже была успешной: на сей раз заинтересовавший нас человек не смог уйти от наблюдателя. Естественно, мы не вмешались тотчас, а начали осторожно собирать факты.

Мы не сразу поняли, на что же натолкнулись. Вышеупомянутый неизвестный оказался полковником Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба, одновременно он работал заместителем начальника отдела Государственного комитета по науке и технике при Совете Министров СССР. Фамилия его была Пеньковский.

Мы отказывались верить, что нечто подобное вообще возможно. Я и до сих пор спрашиваю себя: как мог переродиться в предателя офицер-артиллерист, участник Великой Отечественной войны, имевший боевые награды? Однако новые и новые факты все более подтверждали наши подозрения.

Постепенно мы вышли еще на одного англичанина, выдававшего себя за британского коммерсанта, — Гревила Винна, который наведывался в Москву по торговым делам. Винн решительно не отвечал тому уровню контактов, которые могли бы его связывать с Госкомитетом по науке и технике, и уж меньше всего — с ГРУ. Но наблюдение за его перемещениями, встречами и приемами окончательно рассеяло всякие сомнения.

Позже выяснилось, что установить контакт с западными секретными службами Пеньковский пытался несколько раз, и прежде всего — с американцами. Однако прошло определенное время, прежде чем он добился успеха.

Еще в августе 1960 года он передал американцам письмо, в котором предлагал свои услуги. Не дождавшись ответа, стал искать контакты с британской и канадской разведками, используя свои встречи по линии Госкомитета с предпринимателями, приезжавшими в нашу страну. Помогло ему и то, что офицер, занимавший такое положение, какое занимал Пеньковский, мог иметь сведения практически о любом туристе, приезжавшем — к нам, и после основательной проверки попросить его о помощи.