Читать онлайн «Воспоминания (1915–1917). Том 3». Страница 86

30-му Сибирскому стрелковому полку (полковник Изюмов) – удерживать западную окраину, занимаемого ныне им леса, обеспечивая левый фланг 32-го Сибирского стр. полка. По выходе 32-го Сибирского стрелкового полка на линию западной опушки леса – наступать на дер. Мокрицу до болота Оступы у озера южнее д. Мокрицы. Характер дальнейшего наступления будет указан в зависимости от обстановки.

Артиллерия: 2 легких батареи (подполковник Рооп) содействовать атаке высоты «Фердинандов Нос» и д. Мокрицы, согласно данных мной указаний. Горная батарея (поручик Дубельт) – содействовать атаке 30-го полка и его наступлению на деревню Мокрицы согласно данных мной лично указаний.

Частям поддерживать самую тесную связь между собой и соседями.

Приказание о начале наступления последует дополнительно.

Срочные донесения присылать через каждые три часа.

Головной парк в деревне Еженцы.

Раненых направлять в перевязочный отряд у оз. Слободского.

Я буду находиться в госп. дв. Стаховцы.

Заместители: полковник Изюмов и Костяев.

Свиты его величества

12 марта последовал следующий приказ начальника дивизии, развивавший план наступления:

«Секретно.

12 марта 1916 г. 8 час. 30 мин. Вечера. Приказ № 21

8-й Сибирской Стрелковой дивизии

ф. Гарово

В развитие приказа по дивизии № 20 приказываю:

С наступлением темноты сегодня от полков боевой линии выслать разведчиков для резки проволоки, а также для воспрепятствования противнику производить исправление разрушенных заграждений.

В течение ночи батареям поддерживать редкий огонь по позициям пр-ка, в особенности же по тем участкам, на которых обнаружены повреждения.

В 3 часа ночи на 13-е марта батареям открыть огонь по окопам, на которые поведется наступление. Постепенно, усиливая огонь к 3 ч. 30 мин. ночи довести его до степени ураганного, после чего огонь перевести на тылы, с целью образовать огневую завесу, обстреливая г. дв. и д. Мокрицы.

Атаку начать ровно в 3 ч. 30 мин. ночи с 12-го на 13-ое марта.

С началом наступления все резервы подтянуть, двум б-нам 31-ого Сибирского стрелкового полка – дивизионного резерва – теперь же передвинуться к г. дв. Стаховцы. Старшему из командиров б-нов, приняв на себя командование двумя этими б-нами, войти в тесную связь с генералом Джунковским и по мере продвижения боевого порядка вперед, следовать за ним с таким расчетом, чтобы иметь возможность оказать немедленную поддержку, когда это потребуется.

Остающимся 2-м б-нам того же полка быть в полной боевой готовности, оставаясь на своем месте до получения приказания.

Всем начальникам, до командиров рот и батарей включительно, поставить свои часы по часам штаба дивизии, сверенным с часами штаба корпуса.

В изменение п. 5 приказа по дивизии № 20 донесения присылать к каждому четному часу, начиная с 4 час. ночи, а особенно важные – о занятии местных пунктов и рубежей доносить тотчас же.

О начале наступления донести. С Богом вперед!

П. н. начальник дивизии генерал-лейтенант Редько

Затем была получена телеграмма Балуева к начальникам частей:

«По приказанию командира корпуса передаю телеграмму командующего группой: «Генерал Алексеев сообщает, что его величество государь император изволит с большим вниманием следить за полными мужества, твердости и настойчивости действиями 5-го и частей 3-го Сибирского корпусов. Счастлив объявить войскам группы о таком милостивом внимании к нашим трудам нашего любимого монарха. Главнокомандующий приказал немедленно сообщить эту телеграмму войскам, помнить, что за каждым вашим шагом следит сам царь. Так будем же продолжать бить врага, так как разбили его у озера Нарочь и погоним его из русской земли. Генерал Балуев».

Все 12-е число прошло в большом волнении, я крайне пессимистически смотрел на исход боя, т. к. считал, что намеченная атака на «Фердинандов Нос» – так называлась укрепленная высота неприятеля, о которую разбились части 10-й дивизии, при недостатке снарядов, плохой связи и других недостатках, успеха иметь не может. К тому же люди были измучены от непогоды и ужасных условий местности. То снежная вьюга, то проливной дождь, люди не имели возможности обсушиться, а по ночам бывали заморозки, мокрые шинели покрывались льдом, люди коченели – условия были ужасающие. И, несмотря на это, мои стрелки держались бодро, нигде я не слышал ни одной жалобы, все были преисполнены сознанием долга, переносили тяжелые условия с полным терпением и спокойствием. Я прямо преклонялся перед ними, когда, обходя в самую ужасную погоду боевые участки, причем пули свистели со всех сторон, я встречал одиночных стрелков, которые, завидя меня, вытягивались во фронт, мокрые насквозь, но с бодрым, веселым лицом и как-то особенно, молодецки прикладывая руку к головному убору.

Я помню, как это поразило Набокова – особоуполномоченного Красного Креста, не побоявшегося приехать ко мне в столь опасное место, и которого я повел показать немецкие окопы, занятые нами накануне ночью.

К вечеру 12-го числа выяснилось, что артиллерия не смогла проделать необходимые для атаки проходы в проволочных заграждениях немцев и нам предстояло поэтому новое осложнение – проделать эти проходы ножницами, что редко удавалось. В 11 час. 30 мин. вечера я донес начальнику дивизии следующее:

«12 марта 1916 г. 11 час. 30 мин. Вечера. № 40.

Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии

г. дв. Стаховцы.

Доношу, что пункт 1-й приказа по дивизии № 20 выполнить точно не мог, т. к. приказ получен был только в 10 час. 30 мин. вечера. Ввиду того, что артиллерия не выполнила своей задачи по разрушению проволочных заграждений, я еще до приказа по дивизии, предвидя необходимость резки проволоки разведчиками, был озабочен отсутствием щитов для них и приказал обратиться за ними к командиру полком. Но командир Колыванского полка[359][360] ответил, что уже передал щиты 26-му Сибирскому стрелковому полку. Таким образом в полку имеется только 10 щитов, подобранных на поле сражения, и 20 имеются у саперного взвода, что конечно далеко недостаточно. Кроме того, саперный офицер донес, что из имеющихся у него 16 удлиненных подрывных зарядов он считает 10 ненадежными. Все это не могло не смутить меня, и опасаясь возможности обстрела разведчиков своей артиллерией до переноса нашего огня в тыл противника, я разрешил командиру полка, начав наступление, согласно приказа по дивизии № 21, в 3 ч. 30 м утра, выслать в это же время вперед разведчиков и гренадер с саперным взводом для того, чтобы сделать необходимые проходы в проволочных заграждениях. Этим, по мнению командира 32-го полка, одобренному мной, успех будет более обеспечен, чем при резке проволоки до переноса огня в тыл, когда разведчики неминуемо были бы обнаружены и за неимением достаточного количества щитов были бы уничтожены, не достигнув результата. После же ураганного огня всю эту работу можно произвести успешнее и с меньшими потерями лучшего состава полка.