Читать онлайн «Воспоминания (1915–1917). Том 3». Страница 45

Перед Советом, таким образом, снова становится очень серьезный вопрос о замене Александра Николаевича подходящим для такой ответственной должности лицом.

Я своевременно просил его, если решение его остается бесповоротным, помочь Совету заблаговременным подысканием такого заместителя, что он и обещал мне, считая это своей непременной обязанностью.

Недавно, в беседе с А. Н.[257], на мой вопрос, имеется ли у него такое лицо и, если имеется, готово ли оно занять место директора Академии, он мне ответил, что такое лицо им намечено, но что он ничего не говорил с ним об этом и потому ничего сказать не может.

Не считал он возможным начать с ним какие-либо переговоры потому, что не имел от Вас ответа на свое письмо, в коем он ходатайствовал о разрешении оставить службу в Академии.

Ввиду такого положения дела позволяю себе обеспокоить Ваше Превосходительство покорнейшею просьбой не отказать сообщить мне или непосредственно А. Н. Реформатскому о Вашем решении. От души желая Вам здоровья и успехов на Вашем новом, столь важном в настоящее время, поприще, прошу принять уверение в моем глубоком уважении и искренней преданности.

Одновременно с этим письмом я получил от него и депешу с просьбой разрешить ему с одним из членов Совета приехать ко мне на фронт для переговоров. Я ответил следующей депешей и одновременно письмом:

«Москва. Покровский бульвар.

Императорская практическая академия

Председателю Совета Долгову.

Очень прошу выехать двадцать первого, телеграфируйте каким поездом; пропуск получите штабе округа, сегодня телеграфирую об этом начальнику штаба генералу Оболешеву[258], которому и обратитесь. Привезите с собой список кандидатов, также рекомендуемого Реформатским; но никаких обещаний никому не давайте.

«18 февраля 1916 г. № 50.

Глубокоуважаемый Сергей Михайлович!

Ваше письмо от 12-го февраля меня крайне озадачило, я недоумеваю, как это Вы не получили моего письма. Депеша Ваша меня очень обрадовала, и я жду Вас с большим нетерпением, ужасно радуюсь Вас увидеть здесь у себя. Сейчас Вам телеграфировал, прося выехать 21-го, т. к. я боюсь, что 29-го будет уже поздно, нас могут двинуть. Значит, если Вы плацкартным поездом выедете 21-го, то 22-го будете в Минске, и дальше ко мне идут два поезда 12–55 дня и 6-50 в. по Либавско-Роменской железой дороге до ст. Пруды, где я Вас встречу. А то быть может приеду и в Минск. Во всяком случае по приезде в Минск обратитесь к жандармскому офицеру на станции Александровской ротмистру Крикопуло[259] или, если его не будет, к вахмистру, они будут иметь от меня инструкцию для передачи Вам.

Меня очень заботит вопрос о назначении директора. Кого рекомендует А. Н. Реформатский? Жду с Вами список кандидатов и выскажу Вам все свои соображения. У меня есть один кандидат, о котором мы тоже поговорим.

Итак до свидания, большая будет для меня радость – Ваш приезд, жду Вас с Томилиным[260] или Усачевым[261], а может быть, с ними обоими.

До свидания, привет Академии и A. Н. Реформатскому.

Когда я отправлял это письмо, у меня уже был целый ряд кандидатов. Каждый день я получал по несколько писем с рекомендациями того или другого лица на место Реформатского. Обо всех их я наводил справки, все это, конечно, отнимало у меня много времени и крайне заботило меня. На другой день отсылки депеши Долгову с приглашением приехать получено было приказание нашей дивизии двинуться в поход. Пришлось срочно телеграфировать – просить отложить приезд до более благоприятного времени.

От Долгова я получил в ответ следующее письмо:

«20 февраля 1916 г. Москва.

Ваше превосходительство,

глубокоуважаемый Владимир Феодорович!

Получив вчера две Ваши депеши от 18 и 19 с/м – одну, приглашающую приехать, другую, отменяющую приглашение, я тотчас же оповестил об их содержании своих предполагаемых спутников. Сейчас мне доставлено с нарочным, вахмистром, письмо Ваше от 18 февраля, еще раз доказавшее Ваше теплое, отеческое расположение к Академии и ее деятелям.

Прочитав это письмо, я искренно пожалел, что расстроилась наша к Вам поездка. Причиною тому непонятно поздняя доставка Вашего письма от 27 января. Получись оно вовремя, наше свидание успело бы уже состояться, и план действий более или менее выяснится. Теперь же отсрочка несомненна, по-видимому, на неопределенное время. Впрочем, может быть, с одной стороны, эта отсрочка, если она будет не слишком продолжительна, окажется и полезной для дела, дав время для подыскания кандидатов. Таковых у Совета еще не имеется, и мы возлагаем надежды на помощь самого А. Н., который назвал до сих пор только двоих: 1). Александра Александровича Волкова[262], профессора математики на Высших женских курсах[263], занимающего теперь целый ряд постов на педагогическом поприще. А. Н. приглядывался уже к нему заранее и вывел о нем заключение лично как о человеке наиболее подходящем; это мнение разделяют с ним и несколько других вполне компетентных лиц, вроде профессора Чаплыгина[264] и т. п. 2) Александр Сергеевич Барков[265], директор Флеровской гимназии, уже заявлявший частным образом свою кандидатуру. Один из здешних коммерческих деятелей, некто Р. И. Прове[266], уже просил меня поддержать его кандидатуру как человека, хорошо известного ему в качестве бывшего учителя его детей.

Д. И. Филиппов[267] (член Общества любителей коммерческих знаний) говорил мне еще о некоем Херсонском[268], бывшем директором гимназии в Малаховке, занимающем теперь такой же пост в одном из провинциальных коммерческих училищ, кажется – в Саратове. Вот пока все кандидаты, имеющиеся в виду у А. Н и у Совета. Я просил А. Н. не отказываться выслушивать и всех других могущих заявиться кандидатах и собирать о них сведения, чтобы ко времени беседы о будущем директоре с Вами иметь более обширный список для выбора. Несомненно, что по мере распространения слуха об уходе А. Н. как в Москве, так и из провинции будет появляться больше охотников занять его место, и список наш будет пополняться.

Скрыть факт отказа А. Н. от службы в Академии, как Вы того желали, оказалось, к сожалению, уже невозможным, так как слухи об этом проникли в среду педагогов и родителей учащихся еще с прошлого года, а затем 10 февраля А. Н. сам заявил об этом на педагогической конференции и успел вызвать в ее среде очень сильное движение. Педагоги наши отнеслись к вопросу очень горячо и возымели мысль наметить своего кандидата. Как и можно было ожидать, у них образовались партии – за кандидата из своей среды и за кандидата со стороны. Первые указывали на предпочтительность выбора из своей среды потому, что такой человек, как знающий весь уклад Академии, ее положительные и отрицательные стороны, лучше сумеет справиться с делом и что при этом нельзя опасаться новой ломки систем преподавания.