Читать онлайн «Воспоминания (1915–1917). Том 3». Страница 163

Кто думает теперь о мире, кто желает его – тот изменник отечеству, его предатель.

Знаю, что каждый честный воин так мыслит.

Исполните же наш долг, защищайте доблестную нашу Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников.

Помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу.

Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей великой родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведет вас к победе Святой великомученник и победоносец Георгий.

Подписав это обращение, Николай II выехал из Могилева, хотя и в своем бывшем императорском поезде, но уже под конвоем с лишением свободы, прямо в Царское Село, где он опять-таки был подвергнут домашнему аресту со всей своей семьей в Александровском дворце, в котором и прожил до отправления в Тобольск, не имея общения с внешним миром.

9-го марта произошел у меня в дивизии первый случай братания с немцами, что меня страшно расстроило, это было первое серьезное нарушение дисциплины; я тотчас поехал в этот полк, говорил с офицерами, а затем отдал следующий приказ от 10-го числа:

«Вчера на левом боевом участке часть солдат 57-го Сибирского стрелкового полка в 11 час. 10 мин. вышли из своих окопов по направлению к немцам, которые, в свою очередь, вышли за свои проволочные заграждения и встретились на поляне в районе минированной рощи, после чего, получив от немцев пук прокламаций, вернулись обратно, а немцы были загнаны в свои окопы пулеметным огнем, открытым командующим 1-й ротой.

Артиллерийские же офицеры наблюдатели, видевшие это безобразие, не приняли мер для разгона этой группы. <…> Кроме того, очевидно стрелки не дали себе отчета, что встретившись с немцами и вступив с ними в разговор, они этим самым дали возможность немцам разглядеть их погоны и удостовериться, какой из наших полков занимает позицию, очень возможно, что немцы вызывая наших и имели в виду мирным порядком узнать, какой полк стоит перед ними, а наши простаки и сыграли им в руку. Приказываю объяснить стрелкам все недопустимость и позор их поступка, и надеюсь, что эти роты своими смелыми разведками смоют легшее на них пятно – якшания с немцами. В выносном окопе приказываю иметь всегда офицера, наблюдателя от батальона, а командующему 15-м Сибирским стрелковым артиллерийским дивизионом предписать батареям в таких случаях, как вышеуказанный, немедленно открывать огонь по требованию артиллериста – наблюдателя, не дожидаясь распоряжений начальника боевого участка». <…>

10-го марта согласно полученного распоряжения, я отдал следующий приказ:

«С 11-го марта во всех частях, управлениях, учреждениях и заведениях вверенной мне дивизии принести присягу на верность Российскому государству и повиновению Временному правительству, ныне восстанавливающему российское государство, отслужив благодарственные молебствия. Я со штабом дивизии принесу присягу с чинами 60-го Сибирского стрелкового полка».

Отдав этот приказ, мне стало как-то тяжело на душе, этой присягой я как бы отрекался от всего, что я чтил с детства. Но для блага родины это было нужно, я должен был показать пример верности Временному правительству и, хотя я многому сочувствовать в душе не мог, тем не менее я работал над собой, чтобы этот разлад, происходивший в моей душе, не вырывался наружу, т. к. тогда я бы уже был не в силах поддерживать равновесие в своей дивизии, сохранить ее от развала.

Мое положение как свиты генерала становилось с каждым днем труднее, вернее щекотливее. Благодаря газетным статьям, обливавшим грязью бывший царствующий дом, агитациям, я стал замечать возбуждение против дома Романовых и чувствовал, что многие начинали коситься на меня, продолжавшего носить вензеля государя. По этому поводу стали распространяться слухи, что я присягать не буду, и некоторые части дивизии и даже один полк стали говорить, что я буду со всем штабом присягать в первый день с 60-м полком, чтобы прекратить все разговоры.

Присяга прошла в полном порядке, я присягал верхом, окруженный 60-м полком, построенным покоем в батальонных колоннах.

Затем отслужено было торжественное молебствие, после чего я сказал стрелкам по поводу присяги несколько слов и пропустил полк мимо себя церемониальным маршем.

На другой день получено было известие о прибытии великого князя Николая Николаевича в ставку, а затем и другое, повергшее всех в уныние – об увольнении его и о назначении Верховным главнокомандующим генерала Алексеева.

Увольнение Николая Николаевича, пользовавшегося огромным авторитетом и популярностью среди войск, послужило крупным шагом к развалу армии, отовсюду все чаще и чаще стали получаться вести об эксцессах и насилиях над командным составом и офицерами, а также и об отказах со стороны частей войск исполнять боевые приказы.

А тут еще проник на фронт знаменитый исторический приказ № 1, составленный по инициативе Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

И хотя и последовало разъяснение, что означенный приказ относится только к войскам Петроградского гарнизона, тем не менее, он уже успел произвести должное впечатление и поколебать взаимоотношения между офицерами и солдатами.

Приказ этот гласил следующее:

«1 марта 1917 г. Приказ № 1. По гарнизону Петроградского округа. Всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для незамедлительного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.

Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах батареях и полках, батальонах, эскадронах, отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей;

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от роты, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной Думы к 10 час. утра 2-го марта. Во всех своих политических выступлениях воинские части подчиняются Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам. Приказы военного комиссара Государственной Думы следует исполнять за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов;