Читать онлайн «Владимир Путин: «Немец» в Кремле». Страница 61

«Семья» пришла в ужас, узнав, что эти действия ни к чему не привели, так как Лужкову удалось упрочить позиции «Отечества» за счет новых союзников. Сперва он договорился с Примаковым о стратегическом партнерстве, а затем привлек на свою сторону выражавший интересы высшего слоя провинциальной властной элиты блок «Вся Россия». Таким образом, в его распоряжении оказались финансовые ресурсы республики Татарстан, обладавшей огромными запасами нефти. Лужков мог также рассчитывать на голоса нескольких миллионов мусульман. Наконец, столичному мэру удалось добиться раскола Аграрной партии, входившей в Народно-патриотический союз. В результате сторонники «пролужковского» направления официально заявили о разрыве с консерваторами, сохранившими верность Зюганову. Должностные лица уже не только регионального, но и федерального уровня стремились как можно скорее примкнуть к набиравшему силу новому предвыборному объединению. Губернаторы, главы городских администраций, директора заводов, профсоюзные лидеры и деятели культуры чуть ли не ежедневно выражали готовность поддержать Лужкова и примкнувших к нему президентов и губернаторов. За пять месяцев до выборов в нижнюю палату блок «Отечество/Вся Россия» уже выглядел бесспорным лидером. Многие его руководители не исключали даже завоевания им абсолютного большинства мест в новом парламенте. Во всяком случае, эта тема бурно обсуждалась на заседаниях Политсовета.

В Кремле началась настоящая паника. По просьбе президентской администрации Степашин попытался договориться с лидерами «Всей России» о создании предвыборной коалиции, но встретил резкий отпор. Премьер-министр, по аналогии с персонажем детской телепередачи «Спокойной ночи, малыши» прозванный «Степашкой», так и не сумел выполнить свою основную задачу и помешать формированию сильного оппозиционного движения. «Мы сразу поняли, — признался в марте 2000 года в Берлине один из самых молодых кремлевских чиновников, пресс-секретарь Ельцина Дмитрий Якушкин, — что Степашин из тех, кто уверенно занимает второе место. Но нам нужен был человек, настроенный на победу».

Ельцин уже испробовал несколько способов управления страной. Сперва он попытался взять за образец западную модель и решил опереться на команду единомышленников, загнавших Россию в порочный круг «косметических реформ» и в своем стремлении сделать рыночные процессы необратимыми превративших коммунистическую номенклатуру в частных собственников. В результате в высших эшелонах власти постепенно иссяк реформаторский запал и Ельцин был вынужден согласиться на формирование коммунистического правительства с участием всех политических сил. Во всяком случае, именно к такому выводу пришел руководитель одного из наиболее ведущих московских аналитических центров Вагиф Гусейнов в книге, посвященной социально-политическому анализу ситуации, сложившейся в российских верхах в последние годы «ельцинской эпохи». К лету 1999 года выяснилось, что Степашин также не оправдал возлагавшихся на него надежд. Он совершенно не подходил на роль военного «диктатора в белых перчатках», способного установить в России умеренно-авторитарный режим. Новый премьер-министр даже не успел толком показать, на что он способен в области экономики и внешней политики, когда в июле кремлевская команда принялась лихорадочно готовиться к следующему ходу. Подобно своим предшественникам Степашин оставил после себя груз все тех же нерешенных проблем — огромная задолженность по зарплате, нереформированная налоговая система, ставшая одним из основных источников коррупции, необходимость установления контроля над слабым банковским сектором, неблагоприятный инвестиционный климат, отсутствие механизма банкротства. Несомненной заслугой Степашина являлось улучшение отношений с МВФ и договоренность с Парижским клубом относительно реструктуризации части внешнего долга. Продолжавшийся несколько месяцев непрерывный рост мировых цен на нефть позволил крупным нефтяным компаниям получать прежнюю норму прибыли и, следовательно, принес дополнительные средства в бюджет. Однако в Кремле достаточно равнодушно отнеслись к этим «победным реляциям». «семью» гораздо больше волновала угроза поражения на президентских выборах, нависшая над ее ставленником. Березовский был особенно возмущен неудачной попыткой правительства заменить Рэма Вяхирева, известного своей близостью Лужкову, на более подходящего ельцинскому клану человеком. Премьер-министру так и не удалось добиться ни увольнения главы «Газпрома» акционерами (выяснилось, что это формально невозможно),ни тем более его добровольного ухода в отставку. Непосредственным поводом для смещения Степашина послужили события на Северном Кавказе. Летом 1999 года уже стали привычными ежедневные сообщения о захватах заложников и перестрелках в пограничных с Чечней районах. В конце июля около двух тысяч хорошо вооруженных чеченских боевиков захватили несколько дагестанских горных селений и развернули наступление на один из районных центров. Целью проводимой под лозунгом джихада агрессивной акции было создание на территории этого субъекта Российской Федерации исламского теократического государства с последующим присоединением его к Чечне. Один из наиболее одиозных полевых командиров Шамиль Басаев прямо угрожал отрезать Россию от Каспийского моря.

Кремль требовал от Степашина решительных действий, но премьер-министр медлил. Во время первой Чеченской войны он руководил пришедшей на смену КГБ Федеральной службой контрразведки (в настоящее время ФСБ), и не снимал с себя вины за многочисленные жертвы среди военнослужащих и мирного населения. Особенно мучительными были воспоминания о трагическом инциденте в Буденновске, когда отряду исламистов удалось беспрепятственно миновать множество блок-постов и устроить кровавую бойню в небольшом ставропольском городке. Операция по освобождению заложников, удерживаемых террористами во главе с Басаевым в здании больницы, окончилась полным провалом, и не в последнюю очередь из-за ведомственной неразберихи. Бойцам российских спецподразделений пришлось идти на штурм здания по пристрелянному открытому пространству под непрерывным огнем гранатометов, автоматов и крупнокалиберных пулеметов. Тогда Степашин подал в отставку. В свою бытность министром внутренних дел он попал в аналогичную ситуацию. Летом 1998 года ваххабисты взяли под контроль два села в центральной части Дагестана и принялись интенсивно возводить там военные укрепления. Желание избежать кровопролития было так велико, что Степашин даже распорядился отвести подальше подчиненные ему войска. Он искренне полагал, что для мирной нейтрализации чеченского сепаратизма достаточно будет установить на границе «санитарный кордон». В преддверии президентских выборов он также не хотел рисковать и сперва предлагал просто взять бандформирования в плотное кольцо. Однако резко обострившаяся обстановка на всем Северном Кавказе требовала радикального решения проблемы. После отмены результатов выборов политический кризис в Карачаево-Черкессии достиг апогея, и республика оказалась на пороге гражданской войны. Возвращение ингушских беженцев в места их прежнего проживания в Северной Осетии грозило вылиться в новый вооруженный конфликт. Отказ Грузии от военного сотрудничества со странами СНГ и обращение этой бывшей союзной республики к США с просьбой оказать содействие в реформировании вооруженных сил по западному образцу привели к дальнейшему ухудшению ее отношений с Россией. После долгих колебаний Степашин, наконец, приказал начать наступление на позиции «бойцов ислама».