Читать онлайн «Джон Кеннеди. Рыжий принц Америки». Страница 47

Готовы ли мы выполнить задачу и встретить вызов? Готовы ли мы, подобно русским, жертвовать настоящим ради будущего? Или должны пожертвовать нашим будущим ради наслаждений нынешнего дня?

Это — вопрос Новых рубежей!

«Новые рубежи» — как сочетание слов, как видение, концепция и — в будущем — политика впервые забрезжили перед Америкой там, в Лос-Анджелесе, в середине лета первого десятилетия второй половины прошлого века. Так дозорный с мачты кричал Колумбу: земля! Так первые поселенцы с Восточного побережья с восторгом взирали на бескрайние прерии: Запад!

Путь Кеннеди, некогда указанный отцом, вел его туда — к Новым рубежам. Но только ли во исполнение плана отца — обретения кланом вершины власти? Или во имя воплощения мечты, взлелеянной в душе Джека? Во имя свободы и грядущего мира? Во имя нового неба и новой земли? Сейчас, обращаясь к восхищенным сторонникам, он тайно задавал себе этот вопрос…

Лидеры партии и почетные гости, «золотые девушки» и потные делегаты аплодировали стоя. А он бросал в их повседневность слова, которые им еще предстояло понять.

— Таков выбор, перед которым стоит нация… И едва ли это выбор между двумя людьми или двумя партиями, но между общественным благом и покоем обывателя, между величием нации и ее упадком, между свежим ветром развития и нудной обыденностью — между пресмыкающейся посредственностью и высокой целью.

Нечасто такие слова звучали прежде с трибуны, украшенной фигурой орла.

Но следом за речами шла рутина. Агитация. Бой за Белый дом. Кеннеди еще не стал главнокомандующим армией США, но возглавил штурм твердынь республиканцев.

О его начале мир известили теленовости, сводки агентств, шапки газет, яркие репортажи.

В Los Angeles Times вышел подробный фотоотчет.

Вот демонстранты накануне конвента требуют запрета атомного оружия. Вот Спортивная арена полная людей. Вот техасская красотка Мэри Бэйли агитирует за Джонсона. Вот Джек в окружении поклонников в холле «Билтмора». Вот за столом званого ужина Пэт Кеннеди что-то тревожно ему говорит, а рядом лучится улыбкой Фрэнк Синатра. Вот мама Роуз в роскошной шляпке толкует с журналистками. Вот помощница Стивенсона Патрисия Диксон рыдает, узнав о победе Джека. А вот и он на трибуне решительным жестом отметает все сомнения в успехе.

С этой минуты поток информации о кампании непрерывно нарастал.

«Со дня утверждения кандидатов логика и не ночует в политике», — пишет знакомый нам Теодор Уайт. Логика и выборы — из разных миров. Кому нужна логика? Главное — голоса!

Агитация превращает кандидатов в существа, равные величием автогонщикам, бейсболистам и кинозвездам. В почти героев приключенческих и фантастических картин, а то и вестернов. Впрочем, как правило, эта битва бескровна, а ее финал — полон такого же напряжения и страсти, как happy end классической голливудской ленты. Только там в нежном поцелуе сливаются уста героя и героини, а здесь — души голосующей нации и образ ее избранника.

Есть мнение, что лидеров демократий избирают восторженные болельщики, а не ответственные граждане. И отчасти это верно. Технологии управления выбором достигли уровня, когда соперничающие стороны могут сравнительно легко настраивать человеческие эмоции на нужные им волны. Собственно, эти технологии и есть оружие борьбы интересов. Возможно — то самое, о котором говорил Джек: оружие борьбы «за власть над небом и глубинами человеческого ума». Но те, кого именуют «массами», этого не видят. И лишь порой — и всегда после объявления победителей — догадываются, что приемы, использующие чувства, инстинкты, фобии, мании и желания избирателей, служили деловой и строгой стратегии избирательной борьбы.

Главное в ней — знать проблемы и ожидания масс в момент ее старта.

Это было важно и кандидатам, и их операторам гуманитарных технологий. Ведь, в конечном счете, выбор гражданина основан на сравнении будущего (какое они обещают) с прошлым и настоящим (каким он его видит).

Так какой же была Америка, перешагнувшая во вторую половину XX века? Чем отличалась от довоенной? Что умела? Чего хотела?

Внешне Штаты 1960 года напоминали Штаты года 1950. Но только внешне.

Население выросло. Со 151 300 000 до 179 300 000 человек. Это сильно изменило бюджетную ситуацию. Каким образом? А вот таким. В стране рождалось больше детей, пожилые уходили медленнее, но прежним оставалось число работающих налогоплательщиков. Семьи молодели — в 1960 году 29 % вступивших в брак было по 19 лет и у них рождались дети! А им нужны садики, больницы, врачи, школы, учителя. А многим — и дешевое государственное жилье. И все — за деньги. Точнее — за налоги работающих по найму и занятых бизнесом. Но налогов собирали столько же, сколько прежде. А значит, бюджетных денег на обеспечение такого же, как десять лет назад, качества жизни нового поколения не хватало. Не говоря уже о более комфортном.

Десяти лет хватило, чтобы большая часть Америки выехала за пределы городов.

Средний класс вырос, требования банков смягчились, ипотека стала доступней, и в итоге две трети от 28 000 000 детей, рожденных за десять лет, появились на свет и росли в пригородах.

Переезд отразился на политике: массовое кредитование породило миллионы заемщиков и кредиторов — новые группы интересов. С ними хочешь не хочешь нужно было работать. Отъезд среднего класса сделал города местом жительства бедных слоев — изменил состав, облик, язык и интересы тамошнего избирателя. И создал избирателя нового, пригородного: образованного, квалифицированного, платежеспособного, прагматичного профессионала — потребителя, берущего товар не в магазине по соседству, а в огромном торговом центре.

Появились новые зоны предвыборной агитации — обширные кварталы частной застройки и колоссальные моллы. С этим пришлось считаться и демократам, и республиканцам. Города — особенно крупные — всегда были оплотом «ослов», а число избирателей там сократилось. «Слонам» же предстояло понять, каков он — пригородный избиратель и как с ним говорить. Может, он консерватор? Может. Таков его образ жизни — свой дом, большая семья, хороший доход. А может — либерал? Тоже может. Он культурен, склонен к творчеству и хорошо образован.

Рост качества образования изменил структуру рабочей силы. Раньше в промышленности на один «белый воротничок» приходилось три «синих»[99], а теперь соотношение стало три к двум в пользу «белых». Как это влияло на предпочтения избирателя индустриальных зон? Никто не знал.

Мало кто представлял, как работать с организованным черным избирателем. Только что он просто пахал, ел арбуз и пел свой блюз. И взирая из гетто на политику белого мира, мало видел в ней интересного. Его призывали — он шел на войну защищать демократию. А после возвращался туда, где и политика была «черным делом» negro politician — черного дельца, торгующего голосами.