Читать онлайн «Миллиардеры. История крупнейших финансовых династий». Страница 78

Гарольд Никольсон был известным английским дипломатом, писателем и политиком. В течение долгих лет он вел дневник и в 1966 году опубликовал книгу «Дневники и письма. 1930-1939» (“Diaries and Letters”). Никольсон был частым гостем в Кливдене и не раз вспоминает о своих визитах к Асторам и свои встречи с леди Астор в палате общин. Он не скрывает своей антипатии к ней, называя леди Нэнси «обаятельной, но необычайно ограниченной женщиной…».

Называя имена многих видных политиков, встречавшихся в Кливдене, Никольсон пишет о леди Нэнси Астор:

«Такого рода люди имеют пагубное влияние. Они приглашают и принимают молодых политиков, создавая атмосферу власти, ответственности и величия, в то время как на деле все это лишь видимость. Так у нас всегда: глупые люди считаются представителями британского [общественного] мнения, тогда как от людей информированных избавляются, как от “интеллектуалов”. Я был бы очень несчастлив, если бы стал миссис Астор».

Гарольд Никольсон был решительным противником политики «умиротворения». Поэтому не удивительно, что в своих воспоминаниях (опубликованных только после его смерти) он высказал столько критических замечаний в адрес Асторов. Что касается Томаса Джонса, то он был явным сторонником «умиротворения» Гитлера, тем не менее в его воспоминаниях тоже вырисовывается подлинный облик «кливденской клики», предстает картина ее политических интриг.

Джонс описывает конец недели, так называемый уик-энд, в Кливдене в мае 1936 года. По приглашению Асторов туда съехалось много видных политических деятелей и даже – для украшения – несколько членов семьи бывшего австрийского императора. Никольсон утверждает, что на приемах бывало «бесчисленное множество родственников и домочадцев Асторов».

«Все мы испытываем чувство подавленности и покорности и не очень-то представляем, что делать дальше, – пишет Джонс. – Чувствуем тут себя ответственными перед премьером и воображаем, что занимаем его позицию или позицию министра иностранных дел. Никогда не разговариваем о внутренних проблемах, а лишь о внешних вопросах – кроме извечной игры в перетасовку кабинета… Большинство высказывается за продолжение переговоров с Гитлером, и только Солтер (противник «умиротворения». – Г.Я.) вспоминает о “переговорах с гангстерами”… Боб Брэнд (шурин Нэнси Астор. – Г.Я.) хочет любой ценой договориться с Гитлером, но не порывая с Францией. У миссис Брэнд (сестра леди Астор. – Г.Я.) есть немецкий врач д-р Герл, который часто навещает ее. Он друг Рудольфа Гесса и постоянно привозит одно и то же сообщение, что Гитлер не желает войны и жаждет мира».

В другом месте Томас Джонс рассказывает, как привез к Асторам фон Риббентропа, который быстро установил с ними дружеские отношения. Из воспоминаний Джонса явствует, что в дни аншлюса Австрии Риббентроп пригласил на завтрак в германское посольство лорда Астора, Томаса Джонса и Томаса Инскипа – еще одного члена кабинета Чемберлена и тоже соглашателя.

Уже после захвата Австрии, в мае 1938 года, леди Астор пригласила в свой салон премьера Чемберлена и нескольких американских корреспондентов, аккредитованных в Лондоне. Разумеется, содержание этой неофициальной беседы сразу же попало на газетные полосы, вызвав мировую сенсацию и став при этом новым поощрением для выдвижения Гитлером очередных притязаний к Чехословакии. Уильям Л. Ширер в своей книге «Возвышение и падение Третьего рейха» следующим образом излагает выводы Чемберлена:

«Как сообщили журналисты, британский премьер сказал, что… это государство не может существовать в его нынешнем виде и что Великобритания в интересах мира высказывается за передачу Судетской области Германии. Немцы заметили, что, несмотря на гневные запросы в палате общин, Чемберлен не опроверг правдивости американских сообщений».

В своей книге «Джентльмены в Мюнхене» Мартин Гилберт и Ричард Готт также пишут об этой встрече в Кливдене, поскольку в течение всего лета 1938 года она была объектом «расследования» в палате общин:

«Леди Астор даже удалось на несколько дней создать впечатление, что Чемберлена вообще не было на завтраке в тот критический день. Однако именно увертки премьера и леди Астор, [их] непрестанные возражения позволили вскрыть правду».

О близких отношениях между премьером Чемберленом и леди Астор свидетельствует, в частности, такой факт, отмеченный многими мемуаристами: именно в ее руки премьер отдал свое известное заявление, что он хочет быть своим собственным министром иностранных дел.

Гилберт и Готт отводят много места сообщениям о встречах в Кливдене, особенно подчеркивая дружеские отношения между Асторами и фон Риббентропом. Они не скрывают своего отвращения к политике «умиротворения», но предостерегают от преувеличения роли «кливденской клики». В их книге мы читаем:

«Много говорилось об уикендах в Кливдене, где гости представляли собой определенную группу. Уикенды были для нее удобным предлогом. Майский доказывает, что клика из Кливдена фактически была “сообщником Гитлера”. А другие, кого считали членами этой группы, вообще отрицали ее существование. Но те и другие, на мой взгляд, впадают в крайность.

Несмотря на общественную позицию лиц, которые обедали там, Кливден только в малой степени несет [груз] ответственности. Там много рассуждали, а некоторые из выступавших надеялись на то, что воздействуют на правящие [круги]. Их успех, если он вообще был, являлся скорее результатом общего стремления богачей, чем вина, выпитого в Кливдене.

Тенденция к умиротворению [Гитлера] была широко распространена. Для ее навязывания не нужны были едва законспирированные светские сборища. В Кливдене наверняка много рассуждали об “умиротворении”, но это была только прелюдия к главному представлению. Если архивы Кливдена когда-либо увидят свет, ими скорее воспользуется романист, нежели историк».

В другом месте Гилберт и Готт пишут:

«Суфлерство группы в Кливдене дало свои плоды. Но замыслы и телеграммы из Кливдена не ввели нового курса во внешнюю политику [Англии]. Они только утвердили умиротворителей в их линии поведения, которая уже была определена».

Оба историка все же полемизируют с послом Майским. Однако, по сути дела, они лишь подтверждают его обвинения по адресу британских соглашателей, среди которых Асторы сыграли такую бесславную роль.

Когда разразилась Вторая мировая война, лорд и леди Астор поспешили отмежеваться от Кливдена и его славы. Дворец и поместье были переданы ими «в дар народу». Но британские законы позволяют владельцам замков и дворцов по-прежнему жить там даже после формального перехода собственности в руки государства. Благодаря этому следующее поколение Асторов смогло вызвать новую сенсацию, связанную с Кливденом.