Читать онлайн «Ломоносов: Всероссийский человек». Страница 171

32

Это было довольно дорого для Марбурга тех лет; но Виноградов и Рейзер платили еще больше — вероятно, хозяева пользовались неосведомленностью студентов-иностранцев.

Летом — осенью они прослушали лекции по механике, гидростатике, аэрометрии, гидравлике и основам маркшейдерского искусства, а зимой приступили к изучению экспериментальной физики.

Из них на долю Ломоносова приходилось 613, Виноградова — 899 и Рейзера — 414 рейхсталеров.

За два с половиной года было переведено 3400 рублей. Сенатом же к этому моменту перечислено академии 3600 рублей.

«Specimen physicum de transmutatione corporis solidi in fluidum a motu fluidi praeexistentis dependente».

«Dissertatio physica de corporum mixtorum differentia, quae in cohaesione corpusculorum consistit. Quam exercitii gratia conscripsit Michael Lomonossoff Matheseos et Philosophiae Studiosus, Anno 1739 Mense Martio».

Пошлых шуточек (лат.).

Любопытно на этом фоне недовольство петербургских академиков недостаточным знанием латыни «спасскими школьниками».

Буквально «собачья лапа» (Hundsfott), распространенное немецкое ругательство — «мерзавец», «подлец» или «сукин сын».

Существуют и четырехсложные стопы — пэоны, но в русском стиховедении они рассматриваются как вариант ямба или хорея.

В стиховедении мужскими называются рифмы между словами, в которых ударение падает на последний слог, например «кровь — любовь», а женскими — между словами с ударением на предпоследний слог, например «роза — мороза». В русской поэзии до Тредиаковского употреблялись, под польским влиянием, в основном женские рифмы.

Не забудем, кстати, что чернокожий «Абрам Петров» в 1724 году провел несколько месяцев в Спасских школах, восстанавливая подзабытый за время парижского пансионерства русский язык. Как раз в это время там учился Тредиаковский, так что, скорее всего, они были знакомы.

«Уж как пал туман на море синее…» — одну из лучших русских песен сочинил в 1722 году офицер Петр Львов, дед поэта и архитектора Николая Львова. К более раннему времени относятся случайно дошедшие до нашего времени черновики Петра Квашнина-Самарина, тоже офицера и дворянина, писавшего тонические нерифмованные стихи, в подражание народным песням.

Поэзия.

Логаэд — стихи, в которых ударения разделены неравными (но повторяющимися из строки в строку) слоговыми промежутками, или состоящие из разных двух- и трехсложных стоп, соединенных в строгом порядке внутри каждой строки, или из строк, написанных разным размером и в строгом порядке чередующихся внутри строфы. Очень редкая и экзотическая для русского уха форма стиха.

Винительный падеж (лат.).

Геркулесово доказательство из конюшни в Аркадии (лат.).

Перевод Л. Гинзбурга.

Кроме него Ломоносов мог встречаться в этом городе (как отмечает Морозов) еще с поэтом-самородком из крестьян, юным Готлибом Фуксом. Судьба этого человека была поначалу очень похожа на судьбу самого Ломоносова: он сбежал из дома и восемнадцати лет от роду поступил во фрейбергскую гимназию. Позднее, окончив гимназию, он пешком пошел в Лейпциг, где профессорствовал Готшед. Он оказал юноше покровительство, позволив ему бесплатно слушать лекции и напечатав в своем журнале несколько его стихотворений. Однако вскоре самородок оказался в немилости у Готшеда, подпав под влияние его соперника Гагедорна. При помощи последнего, организовавшего сбор средств в его пользу, Фукс все же окончил университет и стал пастором.

(Здесь и далее — перевод наш. — В. Ш.)

Позднее, после смерти Анны, публиковалась как «Ода блаженной памяти императрице…».

Сравните, у Гюнтера — апокалипсическая картина:

Оригинал:

Подробнее об Анакреоне и анакреонтике см. в Главе шестой.

Конечно, не «осенью», как пишет незнакомый с холмогорским климатом Штелин.

Заметим, что у Ломоносова было на руках «свидетельство» Вольфа, а Генкель по запросу Академии наук прислал также в целом вполне положительный отзыв о его знаниях — этот отзыв цитировался в Главе третьей.

Такого звания (без указания специальности) в XVIII веке больше ни у кого не было.

И это при том, что при Петре и первых его преемниках в России, несмотря на официальные запреты, жили евреи, сохранявшие верность своей религии (скажем, Липман, доверенное лицо Бирона), а выкресты во втором-третьем поколении, например, Шафиров или первый петербургский полицмейстер Девиер, такой же португальский марран, как Санхес, поднимались к самым вершинам власти. Интересно, что именно с воцарением Елизаветы престарелый Девиер был возвращен в Петербург из многолетней ссылки и назначен на свою прежнюю должность — правда, вскоре (в 1745 году) он умер.