Читать онлайн «Троцкий. Изгнанный пророк. 1929-1940». Страница 181

120

Социалистическая партия рабочих и крестьян (фр.).

Из двух польских делегатов один, Стефен, молодой ученый, находившийся на учебе во Франции, провел несколько юных лет в польской тюрьме для несовершеннолетних за свою политическую деятельность; а другой, Карл, пожилой еврейский рабочий, провел двенадцать лет в тюрьмах при царе и Пилсудском, принимал участие в Октябрьской революции в Москве и сражался в первых боях Гражданской войны в России, после чего вернулся в Польшу; был там приговорен к смертной казни за революционную деятельность и бежал, когда его вели на казнь. Я был автором возражения против основания 4-го Интернационала, которое эти два делегата озвучили на конференции.

См. письма Троцкого к «товарищу Гласу» от 5 февраля и 25 июня 1938 г., а также отчет г. Флитмана о впечатлениях от поездки в Китай и встречах с китайскими троцкистами. Имеющаяся в избытке переписка Троцкого с его китайскими последователями свидетельствует о неослабевающем интересе к перспективам китайской революции. Я цитирую взгляды Чен Дусю по его длинному очерку, написанному в Сычуани и датированному 3 ноября 1938 г.

Встреча с Кингсли Мартином, описанная последним в «The New Statesman» от 10 апреля 1937 г., была весьма недружественной из-за стремления Мартина «защитить честь» своего друга Д. Н. Притта, королевского советника и члена парламента, который вовсю отстаивал московские процессы перед британским обществом с юридической точки зрения. Чувствительность британского издателя относительно чести Притта и бесчувственность в отношении чести всех подсудимых на московских судебных процессах и чести самого Троцкого могла привести Троцкого в раздражение и спровоцировать его на резкое заявление. Весьма пикантное описание визита Мартина в Койоакан дается сами Троцким в его переписке с Международным секретариатом в Париже.

Троцкий Макдональду, 20 января 1938 г. Редакторы «Partisan Review» приглашали Троцкого посодействовать симпозиуму по марксизму, в котором должны были принять участие Гарольд Ласки, Сидни Хук, Игнацио Силон, Эдмунд Уилсон, Огаст Тальмейер, Джон Стречи, Феннер Брокуэй и другие. Тема была определена такая: «Что живо и что мертво в марксизме?» Тот факт, что «Partisan Review» намеревалась начать свою «новую главу», подвергая сомнению обоснованность марксизма, не говорил для Троцкого в пользу газеты. В конце концов редакторы отказались от идеи проведения этого симпозиума.

В письме Лёве (19 ноября 1937 г.) Троцкий рассказывает, что, когда вопрос обсуждался на Политбюро, он высказался за штурм Кронштадта, в то время как Сталин был против этого, заявляя, что мятежники, если их оставить в покое, сами сдадутся через две-три недели. Интересно, что в своей публичной полемике со Сталиным (и в своей биографии Сталина) Троцкий никогда не упоминал об этом факте, хотя обычно до предела эксплуатировал любой пример политической «мягкости» Сталина или отклонения от ленинской линии. Может быть, потому, что Троцкий как-то чувствовал, что в этом случае «легкость» могла делать честь Сталину? Споры о Кронштадте продолжались и в «The New International», и в книгах (Килига. Au pays du Grand Mensonge; Серж. Menioires d'un Revolutionnaire). Один из американских секретарей Троцкого, Бернард Вольфе, проведший несколько месяцев в Койоакане в 1937 г., написал после этого роман «The Great Prince Died», основная идея которого — совесть Троцкого и его жизнь были разъедены виной за Кронштадт. К сожалению, этот роман как груб и дешев в художественном отношении, так и неверен исторически.

Мне рассказывали, что один мексиканский издатель и книготорговец русского происхождения, потомок русских революционеров, был кредитором Троцкого в этом и других случаях. Я также слышал фантастические истории о «финансовой стороне» существования Троцкого в изгнании. Так, редактор одного крупного американского журнала уверял меня, что Троцкий снимал деньги со счета в большом американском банке, который открыл Ленин на имя свое и Троцкого во время Гражданской войны, когда считался с возможностью разгрома большевиков и необходимостью возобновления революционной борьбы за рубежом. История эта была бы интересной, будь она правдивой. Но она таковой не является.

В архивах (закрытая секция) содержится переписка Троцкого с его издателями, детальные отчеты по гонорарам, счета и т. д., дающие ясное представление о его финансовых трудностях в 1939 г. Так, например, Даблдей выплатил ему еще в 1936 г. аванс в 5 тысяч долларов за «Ленина» и теперь торопил с рукописью. Также в 1936 г. ему выплатили 1800 долларов, а потом другую, меньшую сумму за «Преданную революцию», но до 1939 г. продажи не покрыли авансов. Троцкий в первой половине 1938 г. подписал с Харперсом в Нью-Йорке и Никольсоном и Уотсоном в Лондоне контракты на «Сталина»; но в конце года Харперс уже отказал ему в авансе под тем предлогом, что Троцкий слишком медленно передает части рукописи.

Троцкий — Альберту Гольдману, 11 января 1940 г. Еще в марте 1940 г. Гарвардский университет предложил выплатить за архивы не более 6 тысяч долларов. В конце концов этот университет купил архивы за 15 тысяч долларов — малая сумма, учитывая ценность приобретенного.

Троцкий посоветовал американским издателям «Longmans, Green and Со» обратиться к Рюле, написавшему биографию Маркса, с предложением стать единственным автором этой книги, уверяя их, что после Рязанова Рюле — «величайший ныне живущий знаток Маркса». Издатели согласились, чтобы Рюле отбирал и редактировал тексты Маркса, но настояли на том, чтобы Троцкий написал введение.

Государство — это я (фр.).

Общество — это я (фр.).

В статье, датированной 22 сентября 1938 г. («Бюллетень оппозиции», №3 70), Троцкий писал: «…теперь можно быть уверенным, что советская дипломатия попытается пойти на сближение с Германией». «Компромисс, достигнутый над мертвым телом Чехословакии… дает Гитлеру более удобную базу для начала войны. Полеты Чемберлена [в Мюнхен] войдут в историю как символ дипломатических конвульсий, которые расколотая, алчная и беспомощная Европа испытала накануне новой кровавой бани, ожидающей нашу планету».