Читать онлайн «Адмирал Макаров». Страница 53

Согласно схеме Макарова, изложенной в инструкции, морской бой должен протекать примерно в следующем порядке. Лишь только наблюдатели высланных вперед крейсеров завидят неприятеля, об этом тотчас извещают командующего. По сигналу «Возвратиться из погони» крейсера занимают место в кильватере больших броненосцев, поступая с этого момента под начальство флагмана. Миноносцы же, которым Макаров придавал очень большое значение, должны держаться группами и стараться занять такое положение, чтобы своевременно ринуться в атаку по команде начальников этих групп. В этом Макаров усматривал основную задачу миноносцев в бою, предоставляя главную инициативу в нем командиру отряда броненосцев. Инструкция неоднократно подчеркивает необходимость личной инициативы командира. Однако 21-й пункт ее гласит: «Когда я найду, что момент подходит для общей атаки миноносцев, подниму флаг, который означает: „миноносцам атаковать“, и тогда обе, группы сразу бросаются в атаку, не разбирая, выгодно это или невыгодно». Это значит, что приказу командующего командиры должны подчиняться беспрекословно, не размышляя, целесообразно данное приказание или нет.

В инструкции разбираются положения, когда атака миноносцев может оказаться наиболее успешной, например, когда у неприятеля уже подбита часть артиллерии, повреждена машина или руль и корабль не может уклониться от атаки. Атака миноносцев может иметь решающее влияние на исход сражения и в ранний период боя, если создадутся благоприятные для нее условия. На случай, если командир вынужден будет принять решение об отходе, корабль должен быть готов к стрельбе минами.

Это был совершенно новый прием морского боя. Макаров предвосхитил здесь примененные позднее минные атаки.

Для предупреждения столкновения с неприятельскими самодвижущимися минами должен назначаться специальный сигнальщик, в обязанности которого вменяется высматривание мин и сообщение об этом на корабли.

Крейсера после возвращения из погони за неприятелем занимают места в кильватерной колонне и принимают участие в общем сражении своей артиллерией. Но главное их назначение согласно инструкции состоит все же в том, чтобы «обойти ту часть неприятельской линии, которая подвержена нападению, и поставить ее в два огня, когда к тому представится возможность, за чем и следить начальнику отряда».

Учитывая то обстоятельство, что неприятель обычно сосредоточивает весь огонь своей артиллерии на броненосцах, а не на обладающих большей скоростью хода крейсерах, инструкция предлагала в решающий момент боя использовать крейсера для нанесения противнику дополнительного удара.

Кроме того, инструкция возлагала на крейсера еще одну задачу. В случае, если с них заметят, что на броненосный флот готовится атака миноносцев, они должны, не ожидая приказа флагмана, полным ходом идти навстречу миноносцам, а затем, сблизившись с ними (однако не на такое расстояние, чтобы подвергнуться угрозе минной атаки), открыть по миноносцам артиллерийский огонь, стремясь уничтожить их или хотя бы вывести из строя. «Лучшее положение в этом случае для крейсеров, — замечает Макаров, — быть на фланге атакующего фронта миноносцев».

Насколько меткая стрельба деморализует противника, настолько же беспорядочная стрельба с систематическими недолетами ободряет его, а потому, требует инструкция, лучше стрелять реже, но метко.

Инструкция заканчивается общими соображениями о роли артиллерии в морской войне и о том, какое содержание должно быть, в конечном счете, вложено в слово «победа». Отмечая важность создания своим кораблям выгодных тактических условий, инструкция подчеркивает, что успех боя зависит прежде всего от меткого артиллерийского огня, который является не только верным средством нанести неприятелю поражение, но и лучшей защитой от его огня. «Победой, — гласит инструкция, — можно назвать лишь уничтожение неприятеля, а потому подбитые суда надо добивать, топя их или заставляя сдаться.

Подбить корабль — значит сделать одну сотую часть дела. Настоящие трофеи — это взятые или уничтоженные корабли… Флот, на котором личный состав сохранит в бою все свое хладнокровие, будет стрелять метко, а потому непременно разобьет неприятеля, если бы даже находился в невыгодных тактических условиях… Побеждает тот, кто хорошо дерется, не обращая внимания на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь еще больше».

Приказы Макарова по флоту и по сей день представляют большой интерес. Отдельные высказанные в них мысли прочно вошли в боевую практику всех флотов мира. Отсутствие внешне показных, малозначащих фраз, так часто встречавшихся в приказах современных Макарову адмиралов, забота о корабле, о его боевой готовности, о личном составе и требование, наравне с мудрой предусмотрительностью, активных, решительных действий — таковы наиболее характерные особенности приказов Макарова по флоту.

Макаров значительно двинул вперед такую важную для военного флота науку, как тактическое маневрирование, внес в нее много нового, оригинального и значительно расширил ее требования и границы.

Тактическое маневрирование появилось вместе с появлением военного флота. Но в особую отрасль науки оно выделилось сравнительно недавно, около полстолетия тому назад. И этому выделению неорганизованного опыта в строго продуманную систему знаний мы обязаны адмиралу Макарову. В своих «Рассуждениях по вопросам морской тактики» Макаров писал: «Движение корабля и эскадр должно, по нашему мнению, составить особую науку, которую можно назвать „эволюция“. В этой науке должны рассматриваться законы движения корабля и способы изучения качеств каждого корабля. Также в этой науке должны рассматриваться правила маневрирования эскадр и даваться наставления для построений и перестроений. По сию минуту эволюция не составляла отдельной науки… Мы полагаем, что будет правильнее законы движения корабля и эскадр выделить в отдельную науку — эволюцию»114.

Однако ни Макаров, ни его предшественник адмирал Бутаков не употребляли еще выражения «тактическое маневрирование». Бутаков, например, называл тактическое маневрирование «пароходной тактикой». Термин «тактическое маневрирование» был введен в употребление лишь в период первой мировой войны.

Макаров придавал тактическому маневрированию огромное значение и решительно парировал всякие заявления о том, что маневрирование в бою — дело крайне трудное и что моряку в бою не до маневров. «Если в прежнее время, — говорил Макаров, — суда могли маневрировать под парусами, когда надо было тянуть сотни разных снастей, то можно ли сомневаться, что теперь, когда все управление кораблем сведено к двум ручкам, нельзя маневрировать под огнем? Мы думаем, что маневрировать можно и с такою же безукоризненностью, как на маневрах мирного времени»115.