Читать онлайн «Франклин Рузвельт». Страница 89

Гражданский корпус консервации природных ресурсов организовал лагеря для безработной молодежи от семнадцати до двадцати трех лет. С согласия их обитателей вводилась полувоенная дисциплина, самым строгим наказанием для нарушителей порядка было изгнание, в результате которого проштрафившийся оставался, по крайней мере на время, без финансовой помощи. Эти девушки и юноши, которых стали называть «Лесной армией», сажали деревья, занимались ирригационными работами, получая по 30 долларов в месяц плюс питание и форму 25 долларов отправлялись родным или близким, остальное шло на мелкие расходы и развлечения. Всего в этих лагерях побывало почти три миллиона человек{308}.

Людьми, получившими работу благодаря рузвельтовским администрациям, было построено около 400 тысяч объектов{309}, причем их заработки приблизительно соответствовали доходам людей, трудившихся на частных предприятиях. Понимая, что работа на государство постепенно начинала приходить в противоречие с системой частного предпринимательства, что надобность в ней по мере улучшения хозяйственной конъюнктуры и появления производственных вакансий в промышленности, обслуживании и других областях сокращалась, Рузвельт пошел на постепенное свертывание программ общественных работ, полностью положив им конец в 1938 году.

Подводя итоги первых ста дней реформ, Рузвельт, обращаясь ко всем участникам производственного процесса, особо выделял вводимые им мероприятия по ограничению продолжительности рабочей недели и введению единой минимальной ставки заработной платы. «Вот почему я рассказываю вам о простых целях и прочных основаниях, на которых построена наша программа восстановления, — говорил он в одной из «бесед у камина». — Вот почему я прошу работодателей страны подписать со мной это соглашение — подписать его во имя патриотизма и человечности. Вот почему я прошу рабочих поддержать нас в духе взаимопонимания и взаимопомощи»{310}.

С учетом того, что программы «Нового курса» проводились в обстановке ожесточенной внутриполитической борьбы, что президента продолжали критиковать и справа, и слева, обвиняя не только в социализме, но и в фашизме или полагая, что он недостаточно идет на уступки рабочим и фермерам, служит в основном «большому бизнесу», он вынужден был некоторые «беседы у камина» посвящать ответам критикам — например выступление 28 июня 1934 года. Рузвельт избегал называть имена своих противников, полагая, что те могут использовать полемику для саморекламы. Раскрывая существо проводимых им мероприятий, он убедительно доказывал, что его реформы не имеют ничего общего с социализмом, что между социальным обеспечением, которое он смело вводил, и социализмом — дистанция огромного размера. Пренебрежительно отозвавшись о ярлыках, которые пытаются ему наклеить политические противники, он, несколько лукавя, заключал: «Я предпочитаю практические аргументы и практическую политику. Уверен: наше сегодняшнее государственное и экономическое строительство есть логическое продолжение того, что Америка делала всегда. Это — претворение в жизнь старых, выдержавших испытание временем американских идеалов»{311}.

Конечно, мероприятия «Нового курса» в основном представляли собой подлинные новации, но они соответствовали американским демократическим традициям, логике развития свободного предпринимательства, хотя и существенно ограничиваемого теперь государственным регулированием. Рузвельт был совершенно прав, когда говорил, что его «Новый курс» не имеет никакого отношения ни к фашизму, ни к социализму.

Вряд ли справедливы многочисленные утверждения, что «Новый курс» являлся набором отдельных малосвязанных между собой мероприятий и спонтанных идей, которые то появлялись, то исчезали. Конечно, многое решалось с ходу и требовало дальнейшего законодательного оформления и практического усовершенствования, на что администрация Рузвельта готова была идти. Однако между всеми актами «Нового курса» имелась внутренняя связь. В значительной степени они ставили целью не только улучшить экономическую ситуацию, вывести страну из тягчайшего кризиса, существенно повысить уровень жизни низших слоев населения, но и «выпустить пар из котла», понизить накал протестного движения, успокоить Америку Рузвельт, безусловно, добился выполнения этой задачи.

С известным удивлением Л. Хикок, которая продолжала во время своих журналистских поездок исправно докладывать администрации о положении простых людей и их чаяниях, 8 апреля 1934 года писала Гарри Гопкинсу о своих впечатлениях от посещения шахтерских городков штата Алабама: «Весьма интересно, но все люди тут, видимо, считают, что лично знают президента Рузвельта! Это частично вызвано, я полагаю, тем, что они слушали его выступления по радио, когда он с ними говорил таким дружеским, внушающим доверие голосом. Только подумать — они считают, что он разговаривал с каждым из них отдельно… Популярность президента и мадам Рузвельт очень выросла. Многие из людей, привыкших видеть в землевладельце или предпринимателе своих благодетелей, теперь обращают свое внимание на президента и мадам Рузвельт. Они верят, что эти люди подарят им свою заботу и благоволение»{312}.

Подобные сведения поступали и из многих других мест. Рузвельту действительно удалось показать массе американцев, традиционно с подозрением относившихся к политике властей и просто возненавидевших администрацию Гувера за ее бездействие, что он искренне стремится к гармоничному взаимодействию различных социальных слоев и групп, к справедливому вознаграждению за труд, к созданию в перспективе «государства всеобщего благосостояния», «постиндустриального общества» (сами эти термины появились только через несколько десятилетий).

Президент Рузвельт подвел первые итоги проведения «Нового курса» и наметил ближайшие перспективы в книге «Глядя вперед», выпущенной в конце 1933 года{313}. В предисловии автор писал: «Я особенно ценю, что в эти дни страшной нужды порядок и дух надежды сохранились у миллионов наших людей, которые так сильно пострадали». Книга моментально стала национальным бестселлером, вскоре вышла вторым изданием, а вслед за этим появилась в Великобритании, Франции и даже Германии, где у власти уже был Гитлер, но тоталитарная система еще не была им полностью выкована. Вскоре в европейских странах были опубликованы и первые книги о Рузвельте{314}.