Читать онлайн «С Роммелем в пустыне. Африканский танковый корпус в дни побед и поражений 1941-1942 годов». Страница 41

Я вновь оказался на знакомой мне территории к югу от Эль-Адема, и Роммель постоянно появлялся в наших рядах, такой же коренастый и целеустремленный, и вел себя точно так же, как и тогда, когда я работал с ним.

Артобстрелы и самолеты противника превратили нашу жизнь в ад. Разнообразие внесла атака нашей боевой группы из 15-й танковой дивизии. Британцы при поддержке танков держались стойко. Наши друзья из 21-й дивизии прислали боевую группу для атаки на индийцев в Сиди-Резей, но их остановили артобстрел и бомбардировка. Пока 90-я легкопехотная дивизия шла к Эль-Адему, большая часть 21-й дивизии вновь двинулась по долине к Сиди-Резей и на следующий день взяла его.

В течение ночи защитники Эль-Адема (29-я индийская бригада под командованием бригадного генерала Д.В. Рейда) были выбиты оттуда, как я полагаю, к большому разочарованию Окинлека, который собирался подбросить им подкрепления, чтобы они смогли продержаться. Теперь судьба гарнизона Тобрука была решена.

Итак, 17-го числа я вновь увидел мечеть в Сиди-Резей, где я был ранен и где южноафриканцы подверглись такому сокрушительному разгрому. В тот день произошел еще один ожесточенный бой. Роммель бросил сотню танков против 4-й британской бронетанковой бригады и разгромил ее; уцелело лишь двадцать британских танков. Британские бронетанковые части откатились почти до Гамбута, оставив Тобрук на произвол судьбы.

И вот я вижу знакомую высокую угловатую командную машину – «мамонт», который двигался по склону у Эль-Адема, и Роммеля, восседавшего на нем в своей привычной позе. Он сказал:

– Щит, который должен был прикрывать уязвимую восточную сторону крепости, уничтожен. Мы выиграли первый раунд в битве за ближайший оборонительный пояс Тобрука. Надо этим немедленно воспользоваться. Крепость будем штурмовать всеми имеющимися силами.

Июньские дни 1942 года в пустыне были очень жаркими, а ночи и рассветы холодными. Но мне показалось, что ни одна ночь не была такой холодной, как ночь с 19 на 20 июня. Или, может быть, причиной этого было сдерживаемое волнение, от которого меня частенько бросало в дрожь? Ночь прошла спокойно, если не считать отдельных разрывов снарядов. Но через несколько часов здесь должен был начаться сущий ад.

В небольшом сухом русле у Эль-Дуды тихо совещались группы пригнувшихся людей, закутанных в шерстяные одеяла. Если и велась какая-либо беседа, то делалось это шепотом, как будто противник, находящийся, наверное, в нескольких километрах, мог нас подслушать. Но какими бы ни были эти разговоры, они казались пустячными и не к месту – обычное дело для бесед перед сражением.

Рядом с каждой группой – это были саперы и штурмовые пехотные группы – лежало оружие и другие необходимые вещи, приготовленные днем: взрывчатка, гранаты, миноискатели, резаки для проволоки, огнеметы, дымовые шашки, пулеметы, боеприпасы.

Оставалось несколько минут до времени «Ч». Несколько минут для последних раздумий перед боем – особенно для тех из нас, кто в апреле-мае принимал участие в неудачном штурме этой проклятой крепости.

Сейчас я был настроен более оптимистично, чем тогда, когда мы стояли в секторе Пиластрино – Медавва в прошлом году. Может быть, причиной тому было то, что мы наконец оседлали удачу? Или то, что мы понимали – а фактически знали, – что оборона Тобрука сейчас слабее, чем в 1941 году. Или то, что, хорошо изучив тобрукский фронт, я считал Эль-Дуду наилучшим плацдармом для наступления?

Я в мыслях вернулся в начало апреля 1941 года, когда Роммель во время объезда этого сектора приказал мне возглавить ночной разведывательный дозор. Хундт, опытный офицер из 5-й легкой дивизии, и я (каждый в сопровождении трех солдат с миноискателями) обследовали позицию, которую мы занимали теперь, и местность впереди нее. Через несколько часов мы пробрались к передовым окопам. К нашему удивлению, они оказались пустыми. Перед рассветом мы отползли севернее, параллельно дороге на Бардию. Роммель очень заинтересовался моим отчетом, но не был тогда готов разработать наступательную операцию на этом участке фронта. Но ценность той разведки заключалась в том, что теперь я хорошо знал эту местность.

– Приготовиться! – Команда была быстро передана по всей передовой.

Только что миновала полночь. Погашены сигареты, слышно бряцанье поднимаемого оружия, и повсюду вырастают темные фигуры. Мы погрузились в машины и осторожно подъехали поближе к нашей цели. Высадившись, мы последние несколько миль прошли пешком, напряженно всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Немного правее на небосводе сияла Полярная звезда, помогавшая мне ориентироваться.

Мы включили миноискатели, но мин не обнаружили. Ракушки – свидетельства давно минувших веков, когда эта пустыня была дном Средиземного моря, – предательски хрустели под ногами.

Наконец перед нами выросло заграждение из колючей проволоки. Миноискатели стали издавать приглушенные звуки. На позициях противника все было тихо. Лишь изредка над нами пролетал снаряд.

Пехотинцы тихонько заняли свои позиции. Под нашим прикрытием несколько саперов поползли к колючей проволоке. В полной тишине они перекусывали проволоку за проволокой. Они обезвредили несколько мин и ползком вернулись к нам. Мы лежали ничком, ожидая рассвета, когда должен был начаться штурм.

Вдруг мы услышали перестук пулемета «виккерс», за которым последовала быстрая и короткая очередь немецкого пулемета. Должно быть, штурмовые группы на нашем фланге наткнулись на дозор противника. Затем все стихло, и мы залегли в ожидании сигнала к наступлению.

Из-за горизонта появились первые лучи солнца. Вскоре стало совсем светло. Заработали наши орудия. Сначала по одному, затем, увеличивая мощь, они обрушили свой огонь на вражеские позиции. Первые снаряды разорвались в нескольких метрах впереди нас. Я испугался, что придется пустить предупредительную ракету, а это выдаст нашу позицию. Но заградительный огонь вскоре переместился вперед.

И тут мы услышали рев моторов: приближались наши «Штуки». Мы аккуратно разложили наши опознавательные знаки, заготовленные заранее. Мы уже однажды почувствовали на себе силу наших собственных бомб (и это снова произойдет под Эль-Аламейном).

Бой продолжался. На том фланге, который начал стрельбу раньше всех, заработали тяжелые пулеметы и минометы. «Штуки» пикировали над нашими головами на вражеские позиции. Бомбы с воем врезались в минное поле. Это Роммель выдумал новый трюк. Он не бомбил защитников крепости – взрывами бомб он пробивал проход через минное поле. Один налет следовал за другим: от разрыва каждой бомбы детонировали несколько мин, словно вызывая цепную реакцию. «Штуки», сбросив свой груз, ревя моторами, пронеслись назад над нашими головами. Им никто не мешал, ведь Королевские ВВС перебазировались в Гамбут.