Читать онлайн «В команде Горбачева: взгляд изнутри». Страница 81

В многоголосом хоре критиков Горбачева звучит такая нота: его политика вначале-де была правильной, отражающей потребности развития страны, а затем в ней, якобы, произошел крутой поворот. По одной версии — Горбачев, отказавшись от коренных преобразований, сомкнулся с консервативными силами, а по другой — предал идеалы социализма и встал на путь заимствования чуждых нам западных моделей.

Конечно, внутренняя и внешняя политика горбачевского руководства без малого семь лет не оставалась неизменной. Она углублялась, уточнялась, конкретизировалась, наполнялась новым содержанием с учетом реального хода событий. Об этом говорится и в данной книге. Но суть политики перестройки, ее стержень оставались неизменным. Это — демократизация, обновление всех сторон общественной жизни, экономическое, политическое и интеллектуальное раскрепощение человека, развитие его инициативы и предприимчивости, новое политическое мышление на международной арене, основанное на приоритете общечеловеческих интересов. От этой линии оно никогда не отказывалось и не отходило ни влево ни вправо на всех этапах перестройки, во всех ее сложнейших перепитиях. Нельзя же тактические шаги, которые абсолютно необходимы, допущенные ошибки, которые в той или иной мере неизбежны, принимать за изменение политического курса.

Что касается вышеприведенных негативных оценок политического курса Горбачева, то они продиктованы не столько поиском истины, сколько узкопартийными мотивами, проистекают из позиций различных политических сил, ставящих идеологические догмы выше всего.

Многие критики Горбачева далее и благосклонно относящиеся к нему аналитики в качестве чуть ли не главной причины его неудач отмечают нерешительность, колебания, постоянное запаздывание с принятием практических мер. С таким объяснением я согласиться не могу. Оно поверхностно, да и по существу неверно.

Представление о Горбачеве, как человеке с замедленной реакцией, склонном к чрезмерной рефлексии, бесплодным обсуждениям и неспособном к быстрым и решительным действиям, опровергается самой постановкой вопроса о перестройке, коренном пересмотре внутренней и внешней политики, его смелыми и энергичными шагами по разрешению возникавших кризисных ситуаций в политической жизни страны, в международных делах и т. д. Инициатива в основных сферах внутренней и внешней политики находилась в его руках.

Конечно, запаздывание в решении тех или иных вопросов было. В книге об этом говорится. Но оно проистекало не из каких-то личностно-психо-логических качеств Горбачева, а из его неизменного стремления находить оптимальные решения возникающих проблем на основе консенсуса, нежелания действовать антидемократическими методами, идти против общественного мнения. Истины ради следует сказать, что порой Горбачевым принимались и скоропалительные, недостаточно взвешенные решения, относящиеся к различным сторонам перестройки и к кадровым вопросам.

Надо анализировать деятельность Горбачева и его администрации непредвзято и по существу, причем, обязательно в контексте действий всех общественно-политических сил, как поддерживавших Горбачева, так и противостоявших ему. Ведь с определенного момента демократизации страны, когда возникла и начала набирать силу оппозиция, далеко не все решалось действиями официального руководства, далеко не все было подвластно ему.

Вопрос об оценке итогов семилетнего правления Горбачева я бы перевел в другую плоскость: а вообще сохранялась ли к середине 80-х годов возможность более или менее безболезненной, некатастрофичной трансформации нашего общества, перевода его в совершенно новое состояние, под силу ли было осуществить ее в рамках одной администрации?

Можно ли было предотвратить потрясение и развал народного хозяйства при переходе от мощной, неповоротливой, милитаризированной экономики, невосприимчивой к научно-техническому прогрессу и отвернувшейся от потребителя, к современному социально-ориентированному рыночному хозяйству?

Можно ли было без общественных катаклизмов, демократическим путем перейти от авторитарной политической системы, основанной на всевластии одной партии, по сути дела, сросшейся с государством и контролирующей все стороны общественной жизни, к современному гражданскому обществу и правовому государству, где во главу угла ставятся права и свободы человека, идеологический и политический плюрализм?

Можно ли было предотвратить распад Союза в условиях демократизации межнациональных отношений, подлинного самоопределения народов с учетом огромных различий в укладе жизни, традициях отдельных народов, доставшихся от истории острых проблем в их взаимоотношениях?

Трудные, мучительные вопросы! Они не до конца ясны и сегодня. И все же, я думаю, что шанс осуществить этот сложнейший поворот в истории страны без национальной катастрофы — хотя бы один из ста — был, и он еще не окончательно утрачен.

Горбачевское руководство нащупывало его, ходило близко, но не смогло полностью обнаружить и реализовать. И тут, конечно же, сказались ошибки, упущения.

Следует иметь в виду, что в условиях, когда общество выведено из определенного режима жизнедеятельности и пребывает в неустойчивом, переходном состоянии, значение субъективного фактора, да и вообще фактора случайности резко возрастает. Цена даже небольших ошибок, неадекватных действий становится исключительно высокой. Это, кстати, относится не только к социальным, но и к естественным, и к техническим системам, и к живым организмам.

Здесь я должен кратко свести воедино то, что по разным поводам говорилось в книге.

Главным поприщем преобразований была и остается экономика, а их возможные пределы очерчивались социально-экономической ситуацией в стране.

По-видимому, полностью предотвратить экономический кризис было невозможно, ибо его корни не только в изжившей себя административно-командной системе управления, но и в устаревшей структуре экономики, ее экстенсивном характере, в милитаризации, глубоко проникшей во все поры народного хозяйства, искусственной отчужденности страны от мирового рынка и т. д. Но выстроив решение всех этих проблем в определенной последовательности, раздвинув их во времени, можно было бы повлиять на течение кризиса, уменьшить его разрушительные последствия.