Читать онлайн «Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек». Страница 89

Существует известная система лечения болезней, система покойного профессора Куэ, согласно которой человек может вылечиться от любой болезни, если он будет повторять сам себе изо дня в день, что ему становится лучше и лучше и что он вовсе не болен. Я был бы готов по этой системе ежеминутно повторять себе и другим, что на конференции уже все обстоит благополучно, что мы с каждым днем разоружаемся все больше и больше, что на Дальнем Востоке воцарились мир и тишина, что политическая независимость Китая не нарушена, что сообщение об отделении Маньчжурии от Китая лишь совершенно случайно совпало с оккупацией Маньчжурии иностранными войсками и что моральное разоружение притупило японские и китайские штыки и превратило пули, снаряды, гранаты и бомбы в безобидный фейерверк.

Я не хочу наносить ущерба репутации покойного Куэ и его последователям в области медицины. Но я должен сказать, что в области социально-политической я в эту систему не верю… Мне кажется, что с исторической меркой в руках мы должны признать, что не спокойствие, довольство и удовлетворенность являются движущими силами прогресса, а, наоборот, приукрашивание фактов часто влечет за собой большие опасности. Обращаясь к действительности, к фактам, я, к сожалению, не вижу причин, которые настраивали бы нас теперь более оптимистично, чем мы были настроены до конференции. Правда, конференция в чрезвычайно мучительных и длительных муках родов только что увидела свет, еще не облеклась плотью и кровью, не обрела еще речи, но в тех звуках, которые она издает, в движениях, которые она делает, мы еще не можем различить признаков ее будущей силы, ее способностей и дарований…

Если вы при этом примете во внимание, что, с моей точки зрения, с точки зрения советской делегации, не только ограничение, но и сокращение вооружений являются слабыми паллиативными средствами, нисколько не приближающими нас к той цели, которая единственно могла бы оправдать международную конференцию, созываемую в нынешних условиях после долгой, мучительной тринадцатилетней подготовки, что этой целью должно быть установление безопасности от войны, то вы легко поймете, что меньше всего можно ожидать от меня оптимистических ноток. Пока что наш призыв к полному всеобщему разоружению, к созданию этой единственной гарантии против войны, никакого отклика на конференции еще не нашел.

Внесенные же на конференции новые предложения внушают опасения, как бы сама конференция не была совлечена со своего прямого пути на боковые тропинки. Нам всегда казалось, что под разоружением можно понимать только либо упразднение, либо сокращение вооружений и что, во всяком случае, конференция должна заниматься вопросом только о вооружениях. Но, очевидно, не все так понимают задачу конференции. Уже в Подготовительной комиссии были сделаны попытки подмены вопроса о вооружениях вопросом о безопасности… Против безопасности вряд ли кто может возражать, не возражает против нее и советская делегация, но мы говорим, что при социально-экономических условиях, существующих в большинстве стран, в безопасности будут находиться народы и государства только тогда, когда никто не сможет нападать на них, когда нечем будет нападать, нечем будет оккупировать чужие территории, нечем будет порабощать Другие народы. Сторонники противной концепции видят безопасность лишь в большем или меньшем уравнивании шансов на выигрыш войны, путем перераспределения вооружений или даже их увеличения. Такого рода безопасность знала и довоенная история.

К чему, в конце концов, сводится этого рода безопасность, если не к старому традиционному принципу равновесия сил, руководившему довоенной дипломатией. Этот принцип не спас мир от ужаснейшей из войн, в лучшем случае увеличил безопасность одних народов за счет других, а в общем оставил по себе во всем мире меньшую уверенность в безопасности, чем ее знали до войны. Нужно ли было пережить все ужасы и бедствия мировой войны, готовиться к конференции в течение тринадцати лет, вырабатывать и заключать всевозможные пакты и международные соглашения, чтобы в конце концов прийти к старым принципам международной дипломатии, лишь несколько видоизмененным и приправленным новыми лозунгами.

Мы еще ничего не сделали для физического разоружения. Мы не уменьшили еще существующих войсковых соединений ни на одну единицу, а нам предлагают заниматься моральным разоружением. Опять-таки, кто может возражать против морального разоружения, против уничтожения проповеди шовинизма и джингоизма в печати и литературе, кинематографе, учебниках, игрушках, против фальшивых документов и т. д.? Меньше всего советская делегация может возражать против таких предложений, ибо вряд ли против какой-либо страны пускалось в ход столько морального яда в печати, в речах, в официальных даже документах, чем против Советского Союза, чему в качестве свидетелей я мог бы призвать вас, граждане Америки. Вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, как морально отравляются отношения между нашими странами путем организованных кампаний – лжи, клеветы и фальшивых документов, – поощряемых заинтересованными коммерческими и банковскими кругами, политическими авантюристами, контрреволюционной эмиграцией, готовой продаться сегодня Китаю, завтра – Японии, а послезавтра – кому угодно. Нам ли возражать против мер, имеющих целью борьбу с такого рода разбойниками пера и слова. Но все это хорошо обсуждать в свое время и на своем месте. Эта проблема была поставлена недавно на международной конференции, созванной датским правительством, и Советский Союз охотно принял в ней участие, играл в ней весьма активную роль. Но все это имеет лишь самое небольшое отношение к упразднению или сокращению вооружений. Я утверждаю, что как раз наличие вооружений, и больших вооружений, надежды на возможность ведения этими вооружениями и при помощи союзов и соглашений удачных войн и создает тот самый шовинизм, эту отраву умов, которые нам предлагают упразднить только административными мерами.

Нельзя ведь отрицать, что между капиталистическими государствами существуют глубокие противоречия – экономические, политические и территориальные. Есть страны, которые считают, что соседние государства неправильно и незаконно оккупируют земли, им принадлежащие, отсюда агитация за восстановление нарушенных прав, за исправление границ и т. д. Но этих противоречий не устранить тем, что счастливые обладатели спорных земель скажут своим соседям: «Простите нам наши обиды, как мы прощаем вам ваши». Так история не делается, так международные отношения не меняются. Чего мы должны добиваться, это, чтобы эти обиды, эти недовольства не вели к попыткам изменения положения военной силой.