Читать онлайн «Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек». Страница 40

– Нам не хочется, чтобы о нас писали в газетах, – сказала она жалобно. – И я абсолютно не желаю обсуждать с вами политические вопросы или наши планы, вместо этого я напою вас чаем и покажу вам моего сына.

Слово «посольство» наводит на мысль о мраморных лестницах, обширных вестибюлях и гостиных, наполненных ароматом дорогих цветов, – добавила она, становясь на колени перед огнем, чтобы поджарить кусочек хлеба. – Поэтому вам незачем называть наш дом «посольством» – неофициальным или каким-нибудь еще – и незачем вам также говорить обо мне как о неофициальной жене посла, ибо я ни чуточки не похожа на таковую, даже неофициальную. Мой муж – представитель русского народа. Этого вполне достаточно.

Мы попытаемся снять дом немного попросторнее, с телефоном, поскольку это необходимо. По правде говоря, я никогда не думала, какая необходимая вещь – телефон. Я поняла это только две недели назад.

Я не могу даже побольше рассказать вам о муже, потому что ему бы это не понравилось. Он просто хочет заниматься своей работой и чтобы ему никто в этом не мешал, но теперь он лишен этого удобства. Эта маленькая комнатка всегда была для него прибежищем, где он мог укрыться, но сейчас это уже не так, ибо, хотя у него и есть служебное помещение в Сити, люди все же упорно приезжают сюда, и даже все мои усилия наилучшим образом выполнять роль полицейского, стоящего на страже его покоя, не всегда оказываются эффективными.

Я не являюсь в действительности его секретарем, хоть и помогаю ему в его переписке. Он великолепно говорит и пишет по-английски, но у него столько дел, что он не может справиться со всей этой писаниной.

До замужества я не очень-то интересовалась политикой. Симпатии мои склонялись в сторону социализма, но боюсь, что у меня не было никаких сколько-нибудь четко определенных взглядов.

Однако русские мужья более широко посвящают своих жен в свою жизнь и свои убеждения, чем английские мужья, и поэтому я много узнала и интересуюсь всем, что делает мой муж.

Видите ли, русские женщины высокообразованны и. умны, а русский муж ищет в жене не столько хорошую хозяйку, сколько умного человека. Вот почему многие русские женщины занимаются какой-либо профессиональной деятельностью, будучи одновременно женами и матерями. Идеал их мужей – иметь жену, которая являлась бы и товарищем, и вместе с тем хорошей хозяйкой.

Здешние друзья моего мужа были в основном такими же русскими эмигрантами, как и он сам, в настоящее время многие из них возвратились на родину. Некоторых из них я знала хорошо и очень хотела бы, чтобы все англичане так же хорошо знали русских, как я. Эти эмигранты, мужчины и женщины, были интересными, даже блестящими людьми. Жили они в бедности, боролись за право заработать себе на хлеб, но никогда не жаловались и всегда мечтали и надеялись, что в конце концов их жертвы окажутся ненапрасными.

Большинство англичан чрезвычайно невежественно в том, что касается России. Ведь даже англичане и англичанки, считающие себя хорошо начитанными, скажут вам, что ничего не знают о русской литературе, одной из величайших, если не самой великой литературе в мире. А как можно знать народ, если не знать ничего о его литературе?

Но тут Миша, восседающий на своем высоком стуле, пролепетал что-то невнятное, и г-жа Литвинова дала ему корочку хлеба и сказала несколько ласковых слов по-русски.

– Я еще плохо знаю русский язык, – ответила она на мой вопрос. – Я начала изучать его с помощью мужа, но теперь нам пришлось бросить наши занятия. Само собой разумеется, мы хотим и собираемся поехать в Россию, и мне хотелось бы хотя бы примитивно овладеть русским языком.

В этот момент снова послышался звонок, и г-же Литвиновой пришлось выразить свое сочувствие двум русским женщинам, которые проделали неблизкий путь от Хаммерсмита сюда, чтобы повидать народного представителя. Она была очень любезна и всячески старалась им помочь, сообщив им его адрес и номер телефона в Сити, после чего, утешенные, но сопровождая свой уход целым потоком слов, они вышли на залитую слякотью улицу.

Последнее, что я увидела, оглянувшись назад, была гражданка Литвинова, стоящая на пороге своего дома с ребенком на руках. Она выглядела очень юной, но счастливой и оживленной. Ее рабочий день не закончился еще и наполовину, поскольку ей предстояло уложить своего непоседливого сынишку спать, затем приготовить ужин для себя и народного посла и обсудить вместе с ним материал, опубликованный в разделе информации шести газет, которые они прочитывали ежедневно, и, наконец, помочь ему справиться с его корреспонденцией».

Теперь снова возвратимся к рассказу Литвинова. «Каковы были мои отношения с английским правительством и английской общественностью? В этом отношении резко различаются два периода: до и после подписания Брестского договора. До заключения Брестского мира отношение ко мне со стороны официальной и неофициальной Англии было, учитывая время и обстоятельства, сравнительно благожелательным… Сношения со мной английский МИД в дальнейшем поддерживал через Рэкса Липера. Он был знаком со мной раньше. Теперь МИД решил использовать мое старое знакомство с Липером для дипломатических целей. Первоначально мои деловые встречи с Липером были не лишены некоторого „романтизма“, мы виделись с ним то в кафе или ресторане, то в каком-либо из лондонских парков.

Само собой разумеется, что, получив от Бальфура признание де-факто, я решил сделать попытку ликвидировать еще существовавшее в Лондоне старое царское посольство. Я написал письмо Константину Набокову, числившемуся тогда поверенным в делах, и потребовал от него прекращения этой комедии и передачи мне Чешем-хауз (здание посольства). Я направил к Набокову с письмом одного из моих сотрудников. Набоков принял его и в довольно вежливой форме ответил, что, если бы Советское правительство было официально признано британским правительством, он не замедлил бы уйти в отставку и сдать мне царское посольство. Но пока такого признания нет, он считает мои притязания необоснованными. Аналогичное письмо я направил также еще остающемуся в Лондоне царскому генеральному консулу г-ну Ону. Консул оказался человеком гораздо более грубым, чем Набоков, и предложил моему посланцу поскорее убраться восвояси. Зато в другом отношении я имел большой успех: я отправил в Английский банк письмо с требованием наложения ареста на все суммы, внесенные туда царским правительством для выплаты своему посольству и царской военно-закупочной миссии в Лондоне. Банк принял мое письмо к исполнению, и царское посольство и военно-закупочная миссия перестали получать деньги.