Читать онлайн «Записки бывшего милиционера». Страница 107

Что касается отношения Америки к Китаю, то она опасается его не меньше, чем Россия. Но если Америке и нужен потенциальный враг, то этот враг должен быть слабее её, но сильнее Китая. И, кажется, на эту роль США определили Россию. Но вот прочитал интересное интервью корреспондента «Российской газеты» (от 29 июня 2011 г.) с выдающимся китаеведом А. Кобзевым и узнал, что, оказывается, Китай всегда исторически доминировал над другими странами, всегда был самым сильным и богатым государством. А нищета и голод в Китае XX века были временными и обусловленными тем, что главный мировой завоеватель прошлого — Англия — в XIX веке нашла оружие против Китая (опий) и посадила страну на иглу. Отсюда и все беды Китая в течение 150 лет. Но теперь Китай, освободившись от опийной зависимости, занял своё обычное доминирующее положение и будет продолжать его занимать, и с этим якобы надо смириться.

Но что же делает Китай таковым? Как пишет всё тот же Кобзев, китайская культура, которой обладает поголовно всё население — а не только тонкая прослойка, как в России, — трудолюбие и ответственность за дело и система отбора кадров, полностью построенная на приоритете знаний, что заложено, как подчёркивает Кобзев, ещё со времён Конфуция в VI–V веках до нашей эры. Блат, кумовство, землячество, взятки тут исключены. Вот бы России хоть немного избавиться от всего этого…

Государственная кадровая политика, имеющая название «меритократия», корни которой в Китае уходят к Ханьской династии, строилась на том, что во всех государственных структурах, от уезда до столицы, трудились служащие, наиболее достойные из числа отобранных на основе открытых конкурсных экзаменов. И эта система действовала там вплоть до свержения последней императорской династии, то есть до 1911 года. И теперь, в современном Китае, власти, по сути, возрождают этот принцип отбора кадров. В России же подобным даже и не пахнет.

Искусственно создав в нашей стране экономический хаос, доведя её до раздачи по талонам самого необходимого для жизни, начиная с продуктов и заканчивая мылом, Горбачёв и иже с ним передали Советский Союз в руки Ельцина и его шайки, которые за несколько месяцев развалили его, а за несколько лет разграбили Россию и обворовали народ, «прихватизировав» всё, что можно и нельзя, да ещё преднамеренно подорвали в стране основы всех, без исключения, отраслей народного хозяйства, всех сфер человеческой деятельности. Уже прошло более двух десятков лет, но России ещё очень далеко до доперестроечного уровня развития. Надо учитывать и то, что ельцинской шайкой разрушены, доведены до невосстановимого уровня и межнациональные отношения, люди потеряли веру хотя бы во что-нибудь светлое, порядочное и справедливое. Море слёз, море крови, миллионы погибших, миллионы искалеченных судеб — все это на их совести. Никогда Горбачёву, Ельцину и их командам не будет прощения, как бы ни пыжились в лживых оправданиях Горбачёвы, Чубайсы и им подобные.

Нельзя без содрогания вспоминать денежную реформу В. С. Павлова (был такой премьер, министр финансов России с 14 января по 22 августа 1991 г.), объявленную 22 января 1991 года в 21 час. Наверное, это была одна из подлейших реформ за всю историю денег в России. Только в течение трёх дней люди могли обменять на новые деньги лишь 100- и 50-рублёвые купюры в общей сумме не более трёх зарплат и 1000 рублей сверх этого. Организациям предлагалось сдать в банки всю наличку в течение трёх часов, пенсионерам же можно было обменять не более 200 рублей. Как в детской считалке «кто не спрятался — я не виноват», то есть кто не успел обменять — сам виноват. Это был мощнейший удар по сбережениям людей. Особенно пострадали те, кто хранил деньги не в сберкассах и кто в это время был вдали от дома, от своих накоплений. Эта реформа явилась причиной невосполнимых материальных потерь для народа, а для ельцинской шайки — источником очередного обогащения. Реформа была причиной тысяч и тысяч человеческих трагедий, самоубийств, смертей от инфарктов, инсультов и т. д.

В дни и часы разрешённого обмена теневики и все, кто имел деньги сверх нормы, что только не предпринимали для вложения хоть во что-нибудь и куда-нибудь 100- и 50-рублёвых купюр. Например, покупали сотнями железнодорожные билеты, чтобы потом их сдать в кассу на новые деньги; продавали по 20–25 рублей денежные купюры номиналом в 50 и 100 рублей, скупали продукты и товары (которые ещё имелись в продаже) грузовиками и т. д. и т. п.

Конечно, повсеместно были созданы специальные комиссии по рассмотрению заявлений об обмене денег людьми, которые из-за какой-либо экстремальной причины не могли этого сделать в установленные сроки. На местах, в городах и районах, эти комиссии проверяли объективность причин, а окончательное решение принимали областные и краевые комиссии во главе с заместителями председателей облисполкомов (глав администраций регионов).

К этому времени я уже был депутатом областного Совета, но продолжал служить в милиции и поэтому был введён в состав подобной областной комиссии. Работая в таком качестве, я убедился в наличии в области миллионеров вроде Корейко, увидел людей, вернувшихся с зимовки с полярных островов и поэтому пропустивших все возможные сроки обмена, и людей, случайно обнаруживших свои сбережения, припрятанные в своё время и благополучно забытые.

Но был случай, когда, спустя месяца два или три после окончания сроков обмена, ко мне в кабинет зашел работник милиции (не из моей службы) родом с Кавказа и попросил содействия его землякам в обмене денег, привезённых из одной кавказской республики и якобы принадлежавших жителям чуть ли не целого района этой республики, которые как будто не успели обменять деньги. Оказалось, что этими деньгами — вернее, мешками с ними — был доверху набит кузов грузовой автомашины. У меня никакого сомнения не было в их криминальном происхождении, но и доказательств того, что деньги эти не принадлежат простым труженикам, лишённым возможности их обменять, тоже не было. Естественно, я отказал в каком-либо участии в этой «операции». И не только потому, что я работник милиции, но и потому, что не имел для этого обмена никаких реальных законных оснований как член областной комиссии по обмену денег.

Денежной реформе и прочим разрушительным антинародным действиям практически никто не противодействовал. Оппозиция если и была, то за рамки дозволенного старалась не вылезать. Не могу отнести к реальному сопротивлению и события, связанные с созданием ГКЧП и сидением Горбачёва в Форосе, хотя, конечно, своей «креативностью» они выделялись среди прочих. Разве забудешь 19 августа 1991 года, когда была показана пресс-конференция членов ГКЧП. Более позорного зрелища мне видеть не приходилось. Трусость и нерешительность, явная ложь в каждом слове. Была понятна никчёмность этого комитета, но доверчивые люди ждали от него чуда, все жаждали прекращения анархии, прекращения развала страны. Теперь уже известно, что весь этот цирк с ГКЧП был подготовлен самим Горбачёвым (см. фильм «СССР. Крах империи»).