Читать онлайн «Наплывы времени. История жизни». Страница 134

Однако брюссельские газеты успели сообщить о моем приезде, и по окончании спектакля публика бурно требовала автора на сцену. Шквал не утихал, пока из первых рядов не поднялся человек и не стал благодарить за теплый прием. Зрители, естественно, сердечно приветствовали его, приняв за автора пьесы. Это был американский посол, приехавший, по-видимому, на спектакль из уважения к спонсорам — проамериканской деловой Ассоциации. Недоразумение выплыло наружу, и газеты развернули кампанию против американской политики, используя факт моего вынужденного отсутствия на премьере как подтверждение антимаккартистской направленности пьесы. История имела свое продолжение, ибо двадцать пять лет спустя, в конце семидесятых, я оказался в американском посольстве в Бельгии на приеме, устроенном в мою честь. В 1953 году надо было быть сумасшедшим, чтобы представить, что меня будут встречать здесь овациями.

Репетиции «Вида с моста» шли полным ходом, когда меня постиг еще один удар. Даже по тем временам трудно было смириться со столь непредвиденными поворотами судьбы. Мы с Мэрилин жили высоко в башне отеля «Уолдорф» у нее в номере, а внизу на улице продавали пестревшие ее сногшибательными фотографиями «Дейли ньюс», «Уорлд-телеграм», «Джорнел америкэн», в которых она фигурировала столько раз в неделю, сколько журналистам удавалось ее подловить, а рядом — возмущенные призывы к мэру Вагнеру и городскому муниципалитету выгнать меня из страны за нелояльное поведение.

Между тем я увлеченно работал над фильмом о преступности среди подростков — два месяца собирал на улицах Бруклина материал и теперь был готов сесть за стол. Еще весной мы обговорили с Блумгарденом и Риттом основной состав «Вида с моста», но репетиции отложили до осени, так что у меня оставалась уйма времени. Какой-то начинающий режиссер предложил написать сценарий по следам недавней вспышки вражды между нью-йоркскими бандами подростков, и теперь мне предстояло разобраться во внутренних причинах происшедшего. Он заключил с муниципальными властями договор об отчислении им пяти процентов от будущего проката фильма за помощь, на которую рассчитывал в ходе съемок, — речь шла о допуске в полицейские участки. Условия договора были вполне приемлемыми. Особым подспорьем оказалось сотрудничество с недавно созданной организацией «Мобилизация молодежи», которая внедряла своих членов, молодых ребят с улицы, в банды, надеясь таким образом вернуть подростков в лоно цивилизации. Мне доводилось отказываться от более соблазнительных предложений в кино, но тут меня заинтересовала тема, и я получил гонорар — несколько тысяч долларов — с перспективой иметь проценты от проката фильма, если он будет иметь успех.

Проведя несколько месяцев среди мальчишек, я был полон идей, некоторые из которых, помимо прочего, участливо поддерживала Организация по обеспечению благосостояния католиков, чье давнее внимание к проблемам молодежи из необеспеченных кварталов города давало ей приоритет в определении первоочередных задач по борьбе с явлением подросткового бандитизма. Однако проекту не суждено было осуществиться: в Нью-Йорк нагрянула инспектор сенатской Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности миссис Скотти с целью предупредить городскую администрацию, что любые контакты со мной чреваты неприятностями и меня постигнет заслуженная кара. При этом она едва не совершила роковую ошибку, решив начать с председателя «Мобилизации молодежи», чье имя и положение не вызывало у нее сомнений в его политических пристрастиях. Однако Джеймс Маккарти, достойный выпускник ирландского Нотр-Дама, питал отвращение к антидемократической деятельности своего однофамильца и, будучи непосредственным свидетелем того, каких трудов мне стоило собрать материал, поддерживал мое начинание.

На заседании специальной сессии поименно созванного Совета «Мобилизации молодежи», который никогда не собирался в таком полном составе, мне устроили проверку на политическую лояльность. В Совет входили начальники отделов муниципалитета, включая водоснабжение и канализацию, не имевшие ни малейшего представления о работе на социальном поприще. Их собрали, чтобы, задав мне ряд вопросов, они решили, достоин я писать сценарий или нет. В огромном зале заседаний муниципалитета, где это происходило, мне, человеку достаточно оптимистичному и даже способному донкихотствовать, показалось, будто многие были смущены тем, что вынуждены принимать решение по вопросу, в котором ничего не смыслят. В этот момент какая-то неопрятная женщина истеричного вида в теннисных тапочках закричала, размахивая толстой папкой, дюйма четыре толщиной, набитой, по ее словам, документами, обвинявшими меня в государственной измене, — воистину бесценным вкладом миссис Скотти в копилку мировой цивилизации, — что Артур Миллер — это тот, кто убивал их сыновей в Корее. Я позволил себе заметить: вопрос о сценарии касается моей квалификации, и я не намерен обсуждать здесь свои политические взгляды, чтобы получить право заниматься тем, что мне отпущено от природы. Решение принималось тайным голосованием, и мне не хватило поддержки одного человека. Удачный и весьма обнадеживающий исход в тот момент истории. Таковы были времена.

Ощущение надвигающейся катастрофы было как бы разлито в воздухе и преследовало нас в «Уолдорфе». Мэрилин уехала из Голливуда, устроила своего рода демарш, требуя изменить условия контракта с «XX век Фокс», чтобы создать совместно со своим компаньоном Милтоном Грином кинокомпанию «Мэрилин Монро продакшнз». Она хотела получить возможность снимать свои собственные фильмы. И очень верила в проект, обещавший достойные роли и стабильное положение. Этого ей не могли простить тогдашние кинокритики, считавшие, что такая пустышка и непрофессионал не может требовать творческой свободы, ставя условия солидной и уважаемой компании «XX век Фокс».

Она тем временем начала ходить на занятия в студию к Ли Страсбергу, где сидела, не открывая рта, так он заворожил ее своим авторитетом, да и вообще актерская жизнь в Нью-Йорке отличалась от голливудской, где профессионализму предпочитали щекотливый интерес к размерам чужих носов и грудей. Я практически не был знаком со Страсбергом, если не считать случайного рукопожатия и кивка головы, которыми мы однажды обменялись, да широко циркулировавших слухов о его неистовом темпераменте, чем он прославился в «Групп-театр», однажды в раздражении сбросив актера со сцены. Среди уважаемых мною актеров были такие, как моя сестра Джоан, которые боготворили его, хотя один из корифеев, Монти Клифт, называл его шарлатаном. Вначале, когда мы с Мэрилин познакомились, я считал, что ее отношения со Страсбергом меня не касаются, списывая благоговейный трепет, с которым она произносила его имя, на потребность обрести веру, выкарабкавшись из болота голливудского цинизма. Идеализация чревата потерей иллюзий, но без идеала нельзя прожить. Я тогда не понимал, что вопреки всем моим человеческим слабостям меня тоже идеализировали.