Читать онлайн «Черная кровь. Черный смерч». Страница 111

Всякий знает: не дело женщине носить оружие, разве что совсем подвалила беда. Так, впрочем, и случилось шестнадцать зим назад. Двух парней тогда еще и на свете не было, а усатой девушке едва минуло полгода. Небывалые испытания обрушились не только на род зубра, но и на весь белый свет. Особенно страшно пришлось беженцам, выбитым с берегов Великой реки. Люди скрывались от беды в лесах, и там выживал едва ли один из десяти младенцев. Теперь, когда детям той поры пришло время становиться матерями и охотниками, оказалось, что посвящения проходить, почитай, и некому. А времена по-прежнему оставались недобрыми – каждый год подваливали новые напасти. Так и получилось, что подросшая Лишка самовольно ухватила копьё и до сегодняшнего дня этого копья не выпустила. Вождём в ту пору ещё был тихоголосый Стакн, управлявший не силой, а мудростью. Он и разрешил девке ходить с охотниками. Всё равно, и слепому видно, что замужем Лишке не бывать. И женихов в роду куда меньше, чем невест, и красой девица уродилась в молодца, да и просто – остерегается народ, всё-таки Лишка не совсем своя. То есть своя, конечно, не чужинка, но из незнакомого рода – найдёнышка. И в лапах у согнутых побывала вместе со своей названной сестрой. А согнутые – это уже чужинцы – заклятый враг. Быстроногий Тейко, нынешний вождь, много может порассказать о тех временах. Он самолично девчонок освободил, а то жить бы бедняжкам у чужинцев, рожать не детей, а страшных мангасов. И всё же не сложилась судьба у спасёнышей. Даже старшая, Тина, не сумела найти пару и три года тому ушла на север к людям лосося, с которыми как раз тогда заключался союз. А при кровном союзе – первое дело поменяться людьми, женихами и невестами, чтобы взбодрить застоявшуюся кровь. Так что пригодилась роду спасённая Тина, дочь Линги, помоги ей прародитель Лар отыскать счастье среди лесовиков.

А Лишка так и стала охотницей и уже вторую весну подряд ходила на восток от Великой – громить гнездовья диатритов.

Опустив копьё, Лишка подошла к диатримьей кладке, вытащила из-за кушака топор, махнула по первому яйцу.

– Постой! – крикнул один из парней. – Может, они ещё свежие…

– Насиженные… – не оборачиваясь, ответила Лишка. – Ещё бы день – ловили бы гадёнышей по всей степи.

Резкими ударами Лишка расколола остальные яйца, толчком ноги подтолкнула к разорённому гнездищу убитого карлика.

– Сжечь бы… А впрочем, и камнями сойдёт. Заваливай.

– Не торопись, – сказал второй из парней. – В нём стрела осталась.

Отполированным до полупрозрачности кремнёвым ножом он расширил рану в боку убитого карлика, вытянул глубоко засевшую стрелу, умудрившись не сорвать боевого оголовка. Затёр кровь мелким песком. Лишка с напарником стаскивали в кучу камни, которые кое-где встречались в низинке. Камней явно не хватало.

– Ничего, – отдуваясь, протянула Лишка, – песком досыплем.

Шаман безучастно стоял неподалёку и, казалось, вслушивался в вечернюю тишину. Так оно и было, только слушал он не обычные звуки, а колдовские шорохи, выдающие приближение врага.

– Идёт, – негромко предупредил шаман. – Уже близко, но один. Можно встретить.

– Таши! – позвала Лишка.

Парень с копьём уже стоял рядом с ней, глядя на близкий, ограниченный гребнем бархана окоём. Таши, выдернув из колчана только что уложенную туда стрелу, встал позади копейщиков. Шаман Калюта остался недвижим, лишь продолжал вслушиваться с тем же отсутствующим видом, что и прежде.

Птица танцующим галопом выметнулась на ближнюю вершинку. Карлик на её спине тонко визжал, понимая, что опоздал к гнезду, и желая лишь отомстить погромщикам. Птица тоже видела, что случилось непоправимое, её не приходилось понукать. Казалось, ничто не сможет остановить несущуюся на обидчика диатриму: сомнёт, стопчет, расклюёт… И всё же группа людей оставалась неподвижной. Лишка и Данок так даже вовсе присели на корточки и положили копья на землю. Один Таши изготовился к бою, натянув лук.

Хищная птица, в три человеческих роста высотой, одетая в броню из жёстких перьев, которую не под силу пробить человеческой руке, с опытным вожатым, надёжно укрытым на высоте, а против – четыре человека, которые и до гузки не смогли бы дотянуться. Казалось, участь людей решена: что не сделают когтистые птичьи ноги, в полминуты довершит изогнутый клюв. Пусть даже ждущая на бычьей жиле стрела угадает точно в птичий глаз, она не успеет остановить несущуюся громаду. Птица-диатрима весом превосходит матёрого быка, а неуязвимостью – легендарного северного зверя: носорога.

И всё же люди не пытались бежать при виде несущейся смерти. Они ждали. А когда диатриме оставалось сделать три последних великанских шага, Лишка и Данок разом выпрямились, подхватив с песка копья, больше похожие не на копьё, а на бревно с насаженным на конец кремнем. Они не пытались бить, даже богатырских сил не хватало, чтобы ударить такой махиной, где уж тут справиться молодой женщине и мальчишке, всего полгода как ставшему охотником. И всё же копья разом приподнялись, нацелившись в грудь опасной бегунье. У диатримы уже не было времени, чтобы остановиться или хотя бы свернуть в сторону, всей своей массой она ударилась в каменные наконечники. Раздался треск, однако вытесанные из лучшего дерева ратовища выдержали, лишь обитые кожей пятки копий ушли глубоко в песок. Клекочущий крик прервался, из распахнутого клюва вылетел фонтан алых брызг, диатрима бестолково забила лапами и повалилась на бок, вывернув копьё из рук Лишки. Верная стрела насквозь просадила диатрита, не успевшего даже замахнуться своим копьецом.

Издыхающая птица по-прежнему была опасна, один удар дёргающейся ноги мог покалечить человека. Лишка кубарем откатилась в сторону, Данок, ухватившись за конец вырванного из песка копья, ворочал им в ране, стараясь помешать диатриме подняться на ноги. И лишь когда Таши с пяти шагов двумя выстрелами выбил диатриме глаза, чудовищное создание затихло.

– Молодцы, – похвалил воинов Калюта. Он прислушался и добавил: 

– Больше никого рядом нет.

– Вот мы и с мясом, – сказал Таши, разглядывая судорожно вздрагивающую тушу.

Лишка поднялась с песка, попыталась освободить копьё, придавленное упавшей диатримой, потом махнула рукой, отложив это дело до той поры, когда можно будет безбоязненно приблизиться к поверженной хищнице. Повернулась к Данку, улыбнулась, сверкнув крепкими зубами:

– Спасибо, выручил. А у меня, видишь, подвернулось копьё, когда гадина падать стала. Песок кругом, упора никакого.

– Предки помогли, – как и полагается в таких случаях, ответил Данок.