Читать онлайн «Армия, которую предали. Трагедия 33-й армии генерала М. Г. Ефремова. 1941–1942». Страница 68

Вот тут-то, после некоторой паузы, и началась одиночная пистолетная стрельба. Офицеры уходили подальше от бойцов и стрелялись. Другие сбивались в группы и уходили, одни – к Угре, ведь до своих оставалось рукой подать, другие, напротив, считая, что такой маршрут ведет к гибели, шли на юго-запад, где немецкие заслоны были слабее и где пройти их можно было легче и меньшей кровью.

Но вскоре штабную группу догнало то самое подразделение немецких автоматчиков, о котором упоминали многие из уцелевших. Оно преследовало ее от самого Шпыревского леса. Как будто точно знало, где находится генерал Ефремов.

По одной из версий, последним боем руководил начальник особого отдела армии капитан госбезопасности Камбург. По другой – сам командарм. По третьей – некий капитан, имени которого в памяти никто не удержал.

Что касается Камбурга, то его, опять же по свидетельствам очевидцев, к тому времени в строю уже не было. Одни утверждают, что он погиб еще на рассвете 14 апреля, командуя ротой автоматчиков при прорыве на дороге Беляево – Буслава. Другие – застрелился во время волны ужаса и безысходности, охватившей остатки армии, горстку последних непокорных. Вторая версия наиболее вероятна, так как Камбурга видели живым спустя несколько суток. Да и история с «расстрелом» полковника Ушакова произошла значительно позже. Таким образом, Камбург, скорее всего, застрелился. Кто знает, возможно, в это решение влилась и капля осознанной вины за самосуд над полковником Ушаковым. Ведь выразил же генерал Ефремов свое мнение по поводу его выстрела: «Дурак!» – а значит, были и другие разговоры. Но возможно, выстрел капитана Камбурга обрубал и многие другие нити, которые он, человек по должности своей весьма осведомленный, держал в руках и мало с кем об их существовании делился. Кто знает…

Сам командарм был уже в таком состоянии, что руководить ходом боя не мог физически. Последнее ранение оказалось тяжелым. Пуля попала в седалищную кость. Он не мог передвигаться. Его несли. Он не мог стоять. Сидел за сосной, когда автоматчики и стрелки, последние солдаты его армии, оставшиеся с ним до конца, отбивали атаки немецкого подразделения, блокировавшего их в сосняке.

Так что, скорее всего, последним боем руководил некто третий. Неизвестный капитан. Безвестный герой последнего боя 33-й армии. Он, так же как и капитан Тушин из «Войны и мира», честно и добросовестно исполнял свой долг, держась воинского устава, офицерской чести и человеческого долга. Бой был долгим, упорным. Немцы, не находя возможности приблизиться к окруженным, подтянули минометы и начали обстрел сосняка. Мины сделали свое дело. И вскоре цепь автоматчиков прошла по сосняку уже беспрепятственно. Автоматчики добивали уцелевших и раненых.

Из донесения штаба 4-й полевой армии вермахта: «Несколько безуспешных атак на участке Павлово. Огонь артиллерии (400 залпов) по северному участку 98 ад. С 14 по 16 апреля из состава 33-й русской армии было уничтожено 800 чел. И взято в плен 300 человек, в том числе 25 офицеров и 1 комиссар…»[120]

Сам командарм, находясь в середине кольца, прислушиваясь к звукам боя, конечно же понимал, что это – конец. Силы покидали его. Сказывалась тяжесть полученного ранения, потеря крови, общая усталость. Он понимал, что может наступить такая минута, когда он окажется в состоянии полной физической немощи и уже не сможет владеть собой. Нужно было успеть распорядиться последним, на что имеет право каждый офицер. Это он усвоил давно, еще в самом начале своей военной карьеры, в Русской Армии.

Левая рука, которая была, вернее, правой и которая никогда прежде его не подводила, теперь беспомощно висела на перевязи. Правой, еще послушной, он достал из кобуры пистолет и приложил его холодный ствол к виску…

Рождение легенд о командарме Ефремове. Версия полковника В. М. Мельникова. Версия Толи Сизова. Другие версии. Голушкевич – Голубеву: «Самый верный и лучший способ выручить Ефремова – ваш прорыв». Отважная радистка-разведчица Мария Козлова

Как мною уже замечено, существует несколько версий гибели командарма Ефремова. Некоторые из них носят характерные черты легенд. И это не только от недостатка достоверной информации. Хотя и это, несомненно, стало одной из причин того, что версии гибели генерала Ефремова настолько многочисленны и противоречивы. Но главная причина появления легенд в том, что народ склонен к созданию мифов. Народу нужен был свой герой. И народ его творил. Из того подручного материала, которым владел от первоначальных времен, – памяти и слова.

Из книги военного историка полковника В. М. Мельникова «Трагедия и бессмертие 33-й армии»:

«Проведя весь день в лесу северо-западнее Новой Михайловки, группа с наступлением ночи продолжила движение, обходя деревню с севера на юг лесом. Всю ночь она медленно продвигалась в избранном направлении, выйдя утром в район примерно в 2–2,5 км севернее Горнева. Было принято решение отдохнуть здесь до вечера, а с наступлением темноты продолжить движение.

Однако враг обнаружил местонахождение группы командарма, которая вынуждена была принять бой. Преследуемая немцами, она с боем продолжила свой путь в направлении Горнева. Здесь в лесу, восточнее деревни группа приняла свой последний бой. В ходе ожесточенного боя с врагом, окружившим группу с трех сторон, генерал-лей тенант М. Г. Ефремов получил тяжелое ранение и, уже потеряв возможность двигаться и активно сопротивляться врагу, но не желая даваться в плен, выстрелил себе в правый висок из своего пистолета. Это произошло во второй половине дня 18 апреля 1942 года».

И историк В. М. Мельников, и другие исследователи истории гибели 33-й армии, в том числе и преподаватель Кондровского педагогического училища А. Н. Краснов, выяснили, что рядом с командармом в момент его гибели было несколько человек. Трое из них выжили. Медсестра одного из госпиталей Елена Дмитриевна Снегирева, еще одна девушка, имя которой неизвестно, и Анатолий Николаевич Сизов[121], Толя Сизов, которому в то время было всего 15 лет и которого взяли с собой проводником, потому что он хорошо знал здешние леса, но знаниями которого генерал Ефремов так и не воспользовался. Его воспоминания отчасти дополняют предыдущую главу, а потому я привожу их в наиболее полном виде.

Из воспоминаний А. Н. Сизова, записанных другим исследователем истории погибшей армии майором С. Д. Митягиным:

«В феврале месяце дан был приказ выйти из леса и присоединиться к 33-й армии всем, кто находился в лесу. Наш отряд – 20 человек. Вася Танькин командовал. Вышли из леса на оборону села Рупасово. Там была школа, церковь, и там мы держали оборону.