Читать онлайн «Черная Ведьма». Страница 74

Ее голос сорвался.

Люсинда молча взяла чашку, отхлебнула пару глотков, затем отставив ее. взяла булочку и, отщипывая мелкие кусочки сдобы, продолжила:

— Грехеи, ты сегодня когда ко мне заходила, обмолвилась, что отец у тебя был магом высокого звания, даже и не помню, к чему ты это сказала… — Ведьма призадумалась. — Совсем память подводить стала… Ну да не а этом суть Я, как ты и просила, зашла вечером Телль проведать, а там маг к ней как раз наведался. Постояла, подождала пока уйдет, потом уже вошла, а на девочке и лица нет.

Нахмурившись, словно пыталась что-то вспомнить, Люсинда отставила булочку. Потом подняла взгляд на Грехен… На лице ее промелькнуло что-то непонятное, но тряхнув головой ведьма словно отогнала мысли, нахмурилась снова.

— Что-то не так, деточка? — спросила Грехен.

Снова махнув головой, Люсинда произнесла:

— Такое ощущение, что мне это уже все снилось. Ты, стол, чай этот, булочка, только Телльки не было, а так…

— Нет, деточка, давно ты ко мне не заходила, — улыбнулась Грехен.

— Что-то рано тебя память подводить стала, Люсенька.

Люсинда кивнула, взяла чашку, начала чай жадно пить.

А у меня почему-то всяческое желание пить, чай в домике старой ведьмы пропало! Напрочь. И взгляд снова к корзинке метнулся. И могу поклясться — я эту корзинку уже видела. Точно видела! Вот только, кажется, не здесь.

— Так что за проблемы у тебя, Теллечка? — участливо спросила Грехен.

Медленно переведя взгляд на нее, с удивлением заметила черные пряди в еще недавно совершенно седых волосах. А между тем Люсинда жадно пила чай. я же… я же разглядела едва заметную трещинку в фарфоре. И волосы у Люсинды словно становились все более седыми…

— Моему отцу было сто двадцать лет, когда я родилась, — неожиданно нормальным, без какого-либо старческого дребезжания голосом, произнесла Грехен.

Не слушая ведьму, я протянула руку и с силой вырвала чашку из будто бы окаменевших рук Люсинды. Ведьма не отреагировала, продолжая держать пустой воздух словно чашу, и она хлебала воображаемый чай с отсутствующим видом…

— Моя мать была очень неопытной ведьмочкой, — продолжила Грехен, посмеиваясь при виде происходящего, — она не сумела определить уровень силы заманенного мага, и зачала меня даже не подозревая, что использовали как раз именно ее.

Мне захотелось вскочить, заорать, попытаться дать отпор, но все что я могла, это с трудом повернув голову, в ужасе смотреть на Грехен!

— Дивный чай, не правда ли? — ведьма, не такая уж и старая, белозубо мне улыбнулась. — Отец любил поить им глупых студентов, приезжавших отдать дань уважения величайшему из магов современности…Папочка прожил до двухсот пятидесяти, а студентики гибли молодыми.

Она расхохоталась и продолжила:

— Удивлена, что я черная? Напрасно — отец просто любил экспериментировать, вот и захотел проверить, какой источник победит, поэтому и отдал меня матери. А когда я прошла посвящение и стала черной, пришел и выпил ее, а меня стал обучать как белую. И у него получилось, а я научилась пить других.

Меня затрясло от ужаса.

— Знаешь, Грехен подалась вперед, протянула ладонь, коснулась моих волос, провела пальцами по щеке, — я все думала, что моему белому источнику пришел конец. Видишь ли поглощать белых магов не сложно, но они не биполярны, и мой белый источник медленно угасал… Но тут появилась ты!

Ведьма откинула голову и расхохоталась. Смех становился все громче и громче, и вдруг резко оборвался, не достигнув высшей точки, а сама Грехен нахмурилась и резко повернулась к своему черному хранителю.

Змей приподнялся, высунул раздвоенный красный язык, и прошипел:

— Человек. Смертный. Один. Совершенно один. Вокруг никого на милю.

Грехен, побарабанив ноготками по столу, задумчиво произнесла:

— Как интересно.

И почти сразу раздался стук в двери. Я же сидела и не могла даже пошевелиться, но была надежда — безумная надежда, что это пришел кто-то из жителей Бриджуотера за зельем, и Грехен сейчас выйдет к нему, а я приложу максимум усилий, чтобы сбросить с себя оцепенение, и тогда, возможно, мне удастся спастись и…

В следующее мгновение, я четко осознала, что предпочла бы сдохнуть бесславно тут на месте, чем услышать этот голос, который произнес:

— Госпожа Салиес, я прошу прошения за беспокойство в столь поздний час, но не могли бы вы мне помочь?!

Потому что голос принадлежал… морде!

Моему морде! Который был здесь. Один. Совершенно один. Вокруг никого на милю! Нет-нет, Тьма, прошу тебя, только не он! Я же ничего не смогу сделать, совершенно ничего!

— Забавно… Что ж смертные тоже очень даже ничего, — Грехен поднялась и начала стремительно стареть. — Сейчас мы ему непременно… поможем.

И отчаянно волоча ноги, сгорбившаяся старая черная ведьма с крючковатым носом и седыми лохмами, последовала к двери.

Он же даже не маг! А она сильная черная ведьма на своей территории вблизи своего источника! Что делать?! Тьма, что мне делать?!

И я не могла даже пошевелиться! Просто пошевелиться! Ничего не могла! Лишь с ужасом прислушиваться к тому, как открылась дверь и Грехен скрипучим старческим голосом произнесла:

— А, господин мэр, не ожидала вас увидеть.

И с замиранием сердца услышала голос морды:

— Доброй ночи, госпожа Салиес. Простите, что потревожил вас, но мне действительно нужна ваша помощь.

— Чаю, господин мэр? — радушно предложила она.

— С удовольствием, госпожа Салиес, — вежливо ответил морда.

Я попыталась замычать, отчаянно задергаться, издать хотя бы один звук, пусть упасть! Все что угодно, лишь бы остановить его!

Но скрип закрывшейся двери, звук уверенных шагов морды и голос Грехен:

— Присаживайтесь, господин мэр, сейчас принесу чай.

— Благодарю вас.

По моим щекам потекли слезы. Отчаянные горькие слезы совершеннейшего бессилия!

Грехен все так же шоркая ногами, вошла в кухню. Бросила на меня насмешливый взгляд, издевательски приложила палец к губам, словно призывая к молчанию, взяла мою чашку… Чувствуя как соленые капли стекают по щекам на шею, и проследила за тем, как старая ведьма выливает все из моей чашки и чашки Люсинды в чайничек, после протирает чашку Люсинды, ту самую, с едва заметной трещинкой, свою чашку. Располагает все это на подносе, перекладывает туда же блюдо с булочками, ставит чайничек, и, подмигнув мне, уходит со всем этим к мэру…

Тьма, я хочу умереть!

— Давайте я вам помогу, — слышится из гостевой комнаты ведьмы.

— О, вы так любезны, господин мэр.

Звон посуды в поставленном на стол подносе. Следом журчание наливаемого чая.