Читать онлайн «Песочные часы». Страница 94

Боясь дотронутся до линий на полу, я, съёжившись, сидела на краешке плиты, надеясь, что моё приключение не выйдет мне боком.

Вернувшись, Тьёрн назвал меня трусихой, снял с жертвенника и, начертив в воздухе какой-то знак, открыл проход в стене. За ним оказался уютный кабинет, красноречиво свидетельствовавший как о роде занятий, так и о характере своего хозяина. Полнейший беспорядок на столе, куча всяких баночек, колбочек и минералов, стеллаж с книгами и горы исписанной бумаги.

— Присаживайся! — маг указал на кресло. — К магическому кофе как относишься?

— Ненастоящему? — я недоверчиво взглянула на жестянку в его руках. Нет, вроде бы кофе в зёрнах, во всяком случае, пахнет.

— Настоящему, просто приготовленному с помощью магии.

Не прошло и пяти минут, как в моих руках оказалась чашка ароматного напитка.

Разумеется, я поинтересовалась, зачем ему понадобилась.

Тьёрн замялся, отделался путаным объяснением, а потом признался, что ему приятно на меня смотреть и беседовать со мной.

— Магам тоже скучно и одиноко бывает, — подмигнул он.

Скованность постепенно спала, я уверилась, что опыты Тьёрн на мне ставить не собирается. И он убедил меня придти как-нибудь ещё раз. Я согласилась.

Разговор затянулся на три чашки кофе, кусочек ягодного торта.

Я возвращалась в особняк Тиадея в приподнятом настроении, вспоминая сделанный магом на прощание комплимент. Меня ими не баловали. А ещё букетик фиалок, который я воткнула в волосы.

Вспомнились старые времена, когда за мной ухаживал ллор Касана.

Шла и улыбалась. И чуть не попала под копыта лошади.

— По сторонам смотрите, девушка! — крикнул мне всадник.

Я извинилась. Шарф соскользнул с руки, обнажив браслет.

— Торха? — норн удивлённо вскинул брови и скривился. — Кто дал тебе право разгуливать по городу в неположенной одежде, равняя себя со свободными?

Схватив меня за руку, он взглянул на надпись на браслете. И помрачнел, до боли сжав запястье. Я вскрикнула и попросила отпустить меня: неудобно стоять на цыпочках, да ещё железных тисках чужой хватки.

— Так это тебя, тварь, посадили рядом с моей дочерью?

Норн резко отпустил меня, от неожиданности я с трудом удержалась на ногах. В глазах его было презрение.

Значит, передо мной отец норины Мирабель, граф Ларели.

Шоан, но я-то тут причём, я ведь не сама туда села, это всё хозяин!

— Рабыня обязана отвечать, когда её спрашивают.

— Я не знаю, что ответить, мой норн, потому что не понимаю, о чём речь.

— Зато твой хозяин знает. Я предупреждаю, торха: не зарывайся! Ты никто и всегда должна об этом помнить. Забудешь, посмеешь причинить малейшее огорчение млей дочери, — пожалеешь. И ты, и твои ублюдки, которых ты родишь. А сейчас я позову стражу, и тебя насильно переоденут.

Граф даром словами не разбрасывался: меня подхватили под руки двое солдат и отконвоировали во двор какого-то казённого помещения. Под наблюдением норна раздели до нижнего белья и кинули мне под ноги платье торхи, явно не по размеру. Мою одежду разрешили забрать, раз она куплена на деньги виконта Тиадея.

— Ну вот, всё как нужно, — граф окинул меня довольным взглядом. — Тебе к лицу уродливые вещи — отражают сущность. А теперь пошла отсюда! Руки марать не стану — ты не стоишь ссоры с зятем. Но, если что, я тебя достану. В городе полно отморозков, которые без зазрения совести прикончат девицу с детишками.

Плюнув мне под ноги, норн дал шпоры коню, с ног до головы окатив меня из ближайшей лужи.

Солдаты загоготали, тыкая в меня пальцами.

Отвернувшись, я отряхнулась и, низко опустив голову, побрела прочь.

На лестнице столкнулась с госпожой. Естественно, та поинтересовалась, почему я так выгляжу. Я рассказала только часть правды: что меня насильно переодели по приказу какого-то норна, а потом облили грязью. Она мне посочувствовала и посоветовала никогда не ходить одной и обязательно сообщить о происшествии хозяину.

— Ты не запомнила, как он выглядел?

— Это был… ваш отец, госпожа.

Норина Мирабель испуганно вздрогнула, потупила глаза и попросила промолчать. Я понимала, почему, так же как и то, что госпожа боится отца. При одном упоминании его имени сжалась, сгорбилась.

Но ведь отец больше не властен над ней. Велика, всё же, сила привычки.

— Госпожа, я понимаю, но, боюсь, ему и так расскажут.

— Иалей, не мне тебе говорить, каким вспыльчивым бывает Сашер, когда дело касается тебя. А я не хочу, чтобы они с отцом разругались или, не приведи все силы земные, подрались. Если хочешь, я извинюсь перед тобой.

— Не нужно, госпожа, я понимаю. Но, может, вы попросите хозяина не провоцировать других норнов, сажая меня за один стол с ними.

— Лей… — вздохнула норина. — Он не станет слушать.

Когда вернулся хозяин, ему, разумеется, донесли. И, естественно, ему это не понравилось. Он принялся расспрашивать меня, пытаясь выяснить, кто посмел оскорбить его торху. Я соврала, сказав, что не знаю, какой-то норн. Зато улицу, где его встретила, пришлось назвать.

Не знаю, как, но хозяин отыскал тех солдат. И каждый из них получил взыскание от Коннетабля.

Мне же в качестве моральной компенсации сшили три новых платья. Все три не серые, на разную погоду. Портниху выбирала госпожа. Догадываюсь, во сколько это обошлось.

Законы действительно предписывали торхам ходить по улицам в одежде, демонстрирующей её статус, поэтому норн выдал мне специальное разрешение, велев всегда носить с собой.

В августе Рагнар заболел: поднялась температура, на теле выступили какие-то пятна. Ухаживая за ним, я тоже заразилась и две недели провалялась в постели. Сын уже выздоровел, а за меня болезнь взялась основательно. Меня даже изолировали от других обитателей дома и обкуривали комнату каким-то составом с сильным хвойным запахом.

Но наконец мои мучения закончились. Единственное, пришлось на время отказаться от кормления Рагнара: врач боялся повторного заражения и советовал подождать с месяц.

Свободного времени как-то сразу стало больше: рождение ребёнка изменил мой статус в доме, резко уменьшив количество работы, фактически оно сводилось к заботе о сыне и мелкой уборке по дому. Дворецкий теперь не ругал меня за лень, не настаивал на обязательном присутствии на ежедневном собрании, поручая лишь совершать покупки. Пыль в комнатах вытирала по собственной инициативе, потому что привыкла. Хотя, не делай я этого, смотрели бы косо.

Я много гуляла по городу, беря с собой хыра (с ним действительно безопаснее и относятся иначе), а потом решилась ещё раз навестить Тьёрна. Он был рад, никакими алтарями и обрядами не пугал, более того, иногда даже провожал до бульвара, если мы засиживались.