Читать онлайн «В полет сквозь годы». Страница 82

Мужчины и дамы, одетые в вечерние туалеты, поднимались из вестибюля по широкой лестнице.

Чкалов, Байдуков и я стояли у входа в зал на верхней площадке мраморной лестницы. Полпред представлял нас гостям. Каждый из нас должен был пожать восемьсот рук, приветствуя входящих, и сделать немногим меньше рукопожатий при прощании. Каждый же гость считал нужным не только пожать руку, но и улыбкой выразить на своем лице удовольствие при знакомстве с нами. При атом часто произносилось слово "гратулейшен" - поздравляю, что удлиняло церемонию.

Первые рукопожатия напоминали мне игру. Но когда количество их дошло до четырех сотен, я почувствовал усталость.

Между тем гости, поздоровавшись с нами, проходили в зал и приступали к ужину, Мы продолжали стоять на одном месте, не меняя позы. Время шло томительно медленно. Я уже простоял не менее трех часов, а конца людскому потоку еще не было видно. На лбу Валерия выступила легкая испарина. Но он, как и я с Байдуковым, не сдавался и продолжал пожимать руки.

Наконец все гости вошли. Я надеялся, что церемония рукопожатий уже окончилась, как начался разъезд гостей. Из зала нескончаемой вереницей начали выходить сытые гости. Каждый из них считал нужным снова подойти к нам и, сделав обаятельную мину, еще раз на прощание пожать наши руки.

Когда вестибюль наконец опустел, Валерий вытер платком пот со лба и сказал, облегченно вздохнув:

- Ну, а теперь пойдем в зал и выпьем за здоровье ушедших. Есть хочется, ребята.

На следующий день у нас опять было много дел. Но мы уже освоились с положением путешественников. Наша жизнь состояла из завтраков, обедов, приемов, встреч. Нас узнавали: на улицах, в кино, в ресторанах, кафе. К столику, где Ш сидели, ежеминутно подходили любопытные. Мы по-прежнему подвергались атакам со стороны любителей автографов.

29 июня мы отправились к министру торговли Ропперу, которому подчинялась американская гражданская авиация.

Министра интересовало, что же именно требуется, чтобы практически осуществить воздушное сообщение между СССР и Америкой через Арктику.

Мы высказали свои соображения: нужно произвести, изыскания трассы, оборудовать ее радиостанциями, световыми и радиомаяками; в районе островов архипелага Парри необходимы аэродромы.

- Да... - согласился мистер Роппер. - Со стороны Америки еще мало сделано для освоения этих островов.

После визита к министру торговли мы с Георгием Филипповичем поехали в конгресс - американский парламент, в котором обсуждаются и принимаются законы.

В момент нашего приезда шло заседание в зале о высоким куполом. Обсуждался билль - законопроект о помощи фермерам.

Байдукова и меня провели наверх, оттуда хорошо был виден весь зал и слышны речи ораторов.

Председательствующий, узнав о нашем присутствии, подошел к нам и пожал руки.

Приближался час отъезда в Нью-Йорк. Последний вечер решили провести среди членов советской колонии.

На небольшой даче, где живут советские работники, мы ели настоящий русский борщ, пели под аккомпанемент рояля, много шутили и смеялись.

Перед нашим отъездом в комнате установили экран, погасили свет и показали узкопленочный цветной фильм, заснятый в первые дни нашего пребывания на американской земле.

На экране мы увидели лесную полянку, на которой давал парад генерал Маршалл, его пушку с девятнадцатью дымными выстрелами, шествие с венками по улицам Портленда, полет на "Дугласе" и поездку по висячему мосту из Окленда в Сан-Франциско.

И вот я опять покачиваюсь на пружинном сиденье в прохладном купе металлического пульмана. Экспресс несется со скоростью сто километров в час.

Еще два-три часа езды, и мы увидим множество судов, гигантское скопище небоскребов, людей и автомобилей - поразительный и самый большой город мира - Нью-Йорк.

В два часа дня 30 июня экспресс остановился в тоннеле Пенсильванского вокзала.

Не успели мы сойти с подножки вагона, как к нам подошли члены советской колонии. Тут же я увидел многотысячную толпу друзей Советского Союза, пришедших встретить нас.

На перроне я сразу узнал знаменитого полярного исследователя доктора Стифансона. Его лицо было знакомо мне по портретам.

Мы обменялись приветствиями и направились к выходу. Толпа, забрасывая нас цветами, не переставала кричать по-русски и по-английски:

- Да здравствует Советский Союз!

- Да здравствуют советские орлы!

Нас посадили в открытые автомобили, и, сопровождаемые эскортом полисменов и пронзительным воем сирен, мы опять помчались по улицам Нью-Йорка к мэру города.

Сан-Франциско, Чикаго и Вашингтон подготовили нас к Нью-Йорку. В первые минуты этот город меня не ошеломил. Лишь некоторое время спустя я увидел, как он грандиозен. В своем великолепии и сверкании, размеренный и неудержимый. Нью-Йорк - это то, чего достигла Америка, высшее проявление американского духа. На узком, скалистом острове Манхеттен - 13 миль в длину, две в ширину - за одно столетие вырос величайший город мира. 10 миллионов живет на этом пространстве. Тысячи судов входят в главный порт американской метрополии, много линий железных дорог вытягиваются лучами, пучками рельсов - во все стороны - из подземных вокзалов.

Вокруг Нью-Йорка много фабрик, и они работают на Нью-Йорк. Из десяти миллионов его жителей половина работает для того, чтобы другая половина могла жить, работать, есть и веселиться. Миллионы заняты тем, чтобы изо всех сил, с величайшим напряжением поддерживать ни на секунду не прекращающийся бег всего того сложного механизма, который гонит деньги и переделывает лицо земли.

Здесь в каждом небоскребе - тысячи клеточек и людских загородок. Они не для жилья. Все это конторы и канцелярии, штабы армии, солдаты которой находятся где-нибудь за тысячи верст отсюда. Вот здание "Стандард ойл компани", той самой, которая до войны держала в своих руках 90 процентов мировой добычи нефти. Отсюда отправляются экспедиции для исследований и открытий; ученые дают свои заключения биржевикам, финансисты обдумывают Планы дипломатических кампаний или решают судьбы войны и мира. Это не преувеличение: "Стандард ойл компани" имеет своих дипломатических представителей во всех странах. Именно из ее кабинетов некогда последовало решение начать войну в Мексике, где обосновались главные керосиновые соперники - англичане. Из Нью-Йорка отправляли ружья генералу Карранце, когда Лондон начал посылать их генералу Вилла. Финансисты и торговцы, бывалые политики и опытные организаторы составляют командный состав этого подлинного государства в государстве.

Все правления банков, акционерных компаний, трестов и синдикатов, весь мозг американской промышленности и финансов засели в химерических строениях скалистого Манхеттена - и весь Нью-Йорк точно одна исполинская контора и деловой кабинет. Он приказывает, организовывает, и он же получает прибыли или терпит удары биржевых бурь. И для того чтобы наилучших результатов достигло это управление, для того чтобы беспроигрышной оказалась игра, чтобы множилась сила акций и денег, отчетливая работа разума и рационализация здесь доведены до абсурда: ведь логика и математика всегда достигают сверхчеловеческого. Докажите, что ваше изобретение, предложение, проект полезен, даст конкретные результаты, - и десяток гладко выбритых стариков будут обсуждать расходы экспедиции на Венеру - будущую колонию Земли. Все возможно, предел не поставлен, открыты все пути изобретательности, авантюризму, смелости, использованы все ресурсы знания, таланта, науки, техники. Погоня за долларом, стремление к наживе, нагромождение богатств, борьба трестов и миллиардеров - вся низменная алчность тщеславия и корысти приобретает пламень страсти, доходящей до головокружительной отвлеченности, до подлинного пафоса и гордости. Все в неудержимом движении - расчерченном циркулем, по строгим линиям, по законам неукоснительности. Все - до пределов, до исчерпания, до полной отдачи, - так, чтоб до изнеможения работал мускул, чтоб до смертельного разрыва билось сердце, чтоб до облаков возносилось строение, до бесконечно малого дошел бухгалтерский расчет, до цифр непредставляемых - богатство.