Читать онлайн «Прерванный полет «Эдельвейса». Люфтваффе в наступлении на Кавказ. 1942 г.». Страница 41

И действительно, одновременно с налетом эскадры KG51 на Сталинград несколько групп Не-111 из KG55 сбросили на парашютах донные мины в районе Горного Балыклея и на участке Солдники – Черный Яр. Смертоносные металлические цилиндры плавно опустились на дно и замерли в ожидании своих жертв.

Немецкие самолеты сбрасывали в реку мины ГМА, ГМВ и ВМ1000. Они были оборудованы различными типами взрывателей, в том числе акустическими. Боезаряды массой от 300 до 680 кг при взрыве гарантированно уничтожали любой тип речного судна. В течение 25–27 июля этими минами забросали Волгу на протяжении 400 километров, от Камышина до села Никольского в Астраханской области. Лишь в районе Сталинграда было зафиксировано падение в фарватер около 50 мин. Одновременно с этим немецкие бомбардировщики бомбили и обстреливали суда и нефтекараваны, а также наносили удары по пристаням. Вскоре появились и первые жертвы.

Поздним вечером 25 июля пароход «Смоленск» шел вверх по течению с нефтеналивной баржей «Кондома» на буксире. В трюмах судна также находилось топливо. Несмотря на приближение фронта к Волге и полеты немецких самолетов над рекой, экипажи многих судов продолжали работать как в мирное время, члены команды нередко брали с собой в плавание детей. Не был исключением и «Смоленск». На борту, кроме капитана, его помощника и 15 матросов, находились 9 детей, коротавших на борту летние каникулы. Солнце уже давно зашло за высокий берег Волги, и над рекой постепенно опускалась тьма. На небосводе появились звездочки, а впереди на воде зажглись гирлянды бакенов. Младшие дети отправились спать в каюты, остальные же остались на палубе, наслаждаясь теплым июльским воздухом. Пароход миновал Горную Пролейку, расположенную на полпути между Дубовкой и Камышином, когда произошло ужасное…

Страшной силы взрыв сотряс реку, и в одно мгновение корабль, еще секунду назад мерно скользивший по воде, подпрыгнул и скрылся в клубах дыма и пара. Затем все вокруг осветил яркий столб пламени от взорвавшихся нефтепродуктов. Жители поселка, услышав взрыв, побежали на берег, но увидели только горящую на поверхности реки нефть. Спастись не удалось никому. На рассвете место гибели «Смоленска» проходили другие суда, и их команды повсюду видели только мазутные пятна на воде и плавающие обломки. Баржа «Кондома» не пострадала, и все утро дрейфовала по реке, словно призрак, но и она на следующий день была потоплена немцами[88].

26 июля немецкие самолеты несколько раз появлялись над Волгой. Они разбомбили баржи «Таловка» и «Веста», перевозившие автомобильное масло. В районе хутора Быково, в 40 километрах южнее Камышина, «Хейнкели» обстреляли из пулеметов, а затем сбросили тяжелые зажигательные бомбы на пассажирский пароход «Александр Невский», на борту которого находились 300 пассажиров. Капитан Николай Харламович сразу повернул корабль в сторону высокого берега, и вскоре он уткнулся носом в песок. Люди в панике бросились на берег, и в огне погибли только 15 человек. В тот же день были потоплены три буксирных судна, четыре сухогрузные и две нефтеналивные баржи. В районе Сталинграда подорвался на мине и затонул пароход «Аджарстан», на котором погибли 20 человек. Помимо бомбардировок и обстрелов, немецкие самолеты применяли против кораблей речного флота и «психическое» оружие, сбрасывая дырявые и набитые гвоздями бочки из-под бензина.

В минных постановках участвовали и опытные экипажи торпедоносцев II./KG26 и бомбардировщиков I./KG100 из Авиационного командования «Зюд». 27 июля вылетевшие из Крыма «Хейнкели» сбросили в Волгу 31 мину и повредили две баржи, буксировавшиеся вверх по течению. Их коллеги из IV авиакорпуса тоже не дремали. В результате в районе Сталинграда был уничтожен почти весь караван из 8 нефтеналивных судов, том числе «Обь», на борту которой находилось 10 000 тонны керосина. Огромный столб дыма поднялся над приволжским степями, горящая нефть потекла вниз по Волге, и движение судов по реке было сильно затруднено. Все это происходило на глазах у жителей Сталинграда. Пылающая река, тонущие баржи и плавающие среди них матросы – все это вселяло ужас. Вечером того же дня 10 Не-111 совершили налет на пристань Владимировка (Ахтубинск). В результате были потоплены один колесный пароход и баржа, а буксир «Орджоникидзе» получил тяжелые повреждения.

На следующий день прилетевшие из Крыма торпедоносцы II./KG26 «Лёвен» потопили на Волге плавучий кран и две баржи.

Люфтваффе противостояла Волжская военная флотилия под командованием контр-адмирала Д. Дергачева. К концу июля в ее составе имелись 18 мощных буксиров, вооруженных зенитными орудиями, а также 7 канонерских лодок, 14 бронекатеров, 33 катера-тральщика, 2 плавучие зенитные батареи и 2 батальона морской пехоты. До середины июля главной задачей флотилии было обеспечение ПВО Саратова, особенно железнодорожного моста через Волгу. Теперь же, начиная с 26 июля, корабли ВВФ конвоировали речные суда, двигавшиеся по Волге, и обеспечивали их ПВО.

Напуганное донесениями о массовой гибели судов, пароходство «Волготанкер» приостановило отправление нефтебарж из порта Астрахани. Но десятки кораблей уже находились в пути. 26 июля нарком речного флота Шашков выступил с докладом на заседании ГКО о положении на Нижней Волге. Он попросил срочно принять меры по вооружению судов и усилению ПВО. В этот же день с аналогичной просьбой к руководству страны обратился Астраханский горкомитет обороны.

Тем временем на Нижней Волге ситуация складывалась поистине катастрофическая. По ночам в фарватер опускались все новые и новые мины, бомбардировщики атаковали суда и пристани. Всего с 25 по 31 июля посты ВНОС зафиксировали падение в Волгу 231 мины, сброшенной с немецких самолетов. Между тем Волжская военная флотилия оказалась не готова к борьбе с минной опасностью на реке. Формирование отдельной бригады траления, начатое в июле, затягивалось. Переделка судов происходила наспех, установленные тралы быстро продемонстрировали свою непригодность, а у экипажей отсутствовал какой бы то ни было опыт по борьбе с минными постановками[89].

Команды речных судов также проявили растерянность и панику. Корабли плохо маскировались, нередко допускалась их скученность, да и информация о заминированных участках поступала несвоевременная и не всегда точная. Некоторые «сведения» зачастую основывались на слухах и домыслах. Поэтому взрывы на волжских плесах гремели постоянно, и каждые сутки гибли по 4–5 кораблей. Но, несмотря на чрезвычайно трудные условия, судоходство на Нижней Волге оставалось весьма интенсивным. В пути находились десятки буксиров, пароходов и барж с грузами и людьми.