Читать онлайн «Горчаков». Страница 63

Однако в блестящем начале судьбы Блудова произошел глубокий перелом. Рекомендованный Карамзиным Николаю I как человек, наделенный выдающимися способностями, Блудов, едва приступив к высокой государственной деятельности, по воле обстоятельств и высочайшему повелению оказался на должности делопроизводителя Верховного суда по делу участников восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Впоследствии Блудов занимал высокие государственные посты: назначался начальником департаментов, министром разных министерств — внутренних дел, юстиции, иностранных вероисповеданий; выступал редактором Свода законов, Уложения о наказаниях. На первых порах реформаторской деятельности Александра II он был опорой для молодого самодержца в главном — в реформе по освобождению крестьян от крепостной зависимости. В это дело он вложил немало сил, проявив исключительную душевную щедрость. Блудов прошел все мыслимые ступени государственной службы и командные высоты в России Николая I, Александра II, получив все доступные по тем временам почести и награды. Однако участие в процессе по делу декабристов омрачало и более чем что-либо другое подтачивало его силы…

Крупной фигурой, явлением национального масштаба в период царствования Александра II был военный министр империи граф Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912).

Он так же, как и Горчаков, с юных лет выделялся среди сверстников, проявляя блестящие познания в столь различных областях знаний, как литература и математика. В своих ученических работах Милютин обнаруживает удивительную зрелость, используя методы, которые теперь бы назвали системным анализом. Он считал, что при решении проблем должны преобладать «полнота, точность, система», что «всякая наука может дойти в стройности и полноте до математической точности»[98].

Преодолев долгий и трудный путь на разных должностях в военном ведомстве, Милютин в 1861 году выдвинулся в военные министры империи, оставаясь на этом посту вплоть до кончины Александра II.

Ключевое значение в восхождении Милютина имело его участие в решении кавказской проблемы. Здесь, на Кавказе, он в разные годы нес службу, участвовал в боевых действиях, был серьезно ранен, здесь же, извлекая уроки из прошлого, он обдумывал методы ведения войны, способы ее мирного завершения.

Одна из написанных Милютиным работ — «Наставления к занятию, обороне и атаке лесов, деревень, оврагов и других местных предметов» — стала итогом первого собственного опыта участия в боевых действиях. После этого были еще три длительные командировки на Северный Кавказ.

Кавказская война — длинная, так до конца и не прочитанная страница российской истории. Проблема покорения горских народов Кавказа, к решению которой подступался еще Петр I, из поколения в поколение мучила российских самодержцев, не умевших найти ее решения. Не территориальные приобретения, не доступ к природным ресурсам, не стремление экспроприировать достояние горских народов двигало Россию на Кавказ и далее, за его пределы.

Кавказская проблема с течением времени выросла в одно из серьезных препятствий на пути экспансии Российской империи на Восток. Речь шла не столько о том, чтобы остановить регулярные грабительские набеги горцев на приграничные территории, хотя разбой и торговля невольниками к тому времени стали едва ли не основной статьей дохода племенных вождей, но в первую очередь о потребности выхода к торговым путям Запада и Востока через незамерзающие моря. К тому же перед Россией стояла важная миссионерская задача — избавить христианские народы, разбросанные на пространствах бывшей Византийской империи, от насильственной исламизации. В этом смысле наиболее бедственное положение сложилось в грузинских и армянских княжествах, отрезанных от православного мира цепью Кавказских гор. Кроме того, народы, заселявшие горы и предгорья с севера, тоже исповедовали ислам.

Таким образом, движение России на Восток наполнялось глубоким стратегическим смыслом. Намерения набирающего мощь северного соседа вызывали беспокойство не только Персии и Турции, но и ведущих европейских держав. Выход России на пространства Анатолийского полуострова с установлением ею контроля над проливами Босфор и Дарданеллы означал бы радикальные геополитические изменения, поставил бы под вопрос само существование хозяйственно-экономических связей стран Европы с Ближним Востоком и азиатской Индией. В этом случае создавались предпосылки к возникновению супердержавы, способной взять под контроль стратегически важные источники сырья, товаров и пути их доставки. Именно по этой причине, когда стало очевидно, насколько Николай I приблизился к осуществлению заветной цели, страны европейской коалиции — Англия, Франция, Сардиния — в 1854 году предприняли интервенцию союзных войск в Крыму, чтобы остановить имперские устремления России. До той поры проблема Кавказа хотя и существовала, однако не стояла в ряду первостепенных. Вялотекущий характер, присущий тактике и стратегии ведения войны в кавказских предгорьях, объяснялся отвлечением основных сил на решение других, гораздо более актуальных задач. Действия экспедиционного корпуса в горах на восточном, центральном и западном направлениях продолжались десятилетия, война передавалась по наследству от одного самодержца к другому. И причин столь затяжного течения боевых действий было много. В первую очередь героизм и самоотверженность горских народов, их неистощимая способность к сопротивлению. Но не менее важным было легковесное, недальновидное ведение дел российским военным руководством, опьяненным боевыми успехами императорских войск на полях других, гораздо более масштабных сражений. Для армии, сумевшей разгромить войска великого Наполеона, одержавшей победу над шведами и турками, данная цель казалась малозначительной и легко достижимой. Карательные экспедиции против горских владений не приносили результатов, а вели лишь к наращиванию боевого опыта горцев. Дух сопротивления укрепляло учение радикального ислама — мюридизм. Его проповедники, прибывавшие из исламских центров Ближнего Востока, возвещали приход газавата, священной войны против неверных. Однако не только неприступные леса и горы и религиозный фанатизм помогали народам Северного Кавказа выстоять в неравной борьбе. Помощь им приходила далеко из-за пределов России — и не одним лишь снаряжением, но и инструкторами, деньгами, людьми. Через Турцию отряды горцев оснащались новейшим нарезным оружием, возможности которого многократно превышали возможности гладкоствольного, бывшего на вооружении у русских. В феврале 1857 года, благодаря разведданным, полученным от посланника в Константинополе Бутенева, был обнародован факт высадки в устье реки Туапсе отряда польских и венгерских эмигрантов, направлявшегося на помощь горцам. Процесс формирования отряда, его экипировка и отправка осуществлялись английскими дипломатами[99]. Далее еще не раз будут установлены факты, свидетельствующие об усилиях Англии и Турции интернационализировать Кавказскую войну. Военное вмешательство в кавказские дела иностранных государств продолжалось вплоть до 1864 года. Легионеры из Польши, Венгрии, Турции, оснащаемые новейшим вооружением, экипировкой, деньгами, участвовали в непосредственных столкновениях с русскими войсками, нанося им серьезный урон. Массированная политическая и материальная поддержка кавказских повстанцев Англией, по сути дела, служила защите ее колониальных интересов на Востоке. Кавказ рассматривался в качестве главного препятствия выходу России на важнейшие торговые пути, соединяющие Европу с Азией.