Читать онлайн «Горчаков». Страница 112

«С моей стороны едва ли будет несправедливостью по отношению к князю Горчакову, если я скажу, основываясь на наших с ним отношениях, продолжавшихся несколько десятков лет, что его личное соперничество со мной имело в его глазах большее значение, нежели интересы России: его тщеславие и его зависть по отношению ко мне были сильнее его патриотизма»[206].

Историческая атмосфера того времени, когда были опубликованы мемуары, особенно благоприятствовала автору: возражать ему или опровергать его было некому.

И лишь спустя годы идейное наследие Бисмарка стало получать более взвешенную, объективную оценку. Стало ясно: далеко не все оставленные в назидание потомкам мудрые и прозорливые суждения Бисмарка выдержали испытание политической практикой. Кое в чем его последователи оказались плохими учениками. В чем-то и сам учитель заблуждался или был не слишком дальновиден. Политическое устройство современной Германии, ее взаимоотношения с соседними государствами далеки от тех прогнозов и рекомендаций, какие выстраивал Бисмарк. Была опровергнута монархическая составляющая его воззрений на управление в Германии, стала очевидна несостоятельность претензий Пруссии на лидерство в германской нации, а главное, кровавый опыт двух мировых войн, затеянных Германией, доказал гибельность силового решения межгосударственных проблем. Трагическая история немецкого народа, как и других народов Европы в XX веке, опровергла очень многие выводы Бисмарка, и сегодняшняя Германия живет иными ценностями.

Князь Александр Михайлович Горчаков совершил серьезную ошибку, слишком поздно расставшись с государственной деятельностью. Политическое долголетие светлейшего князя год от года вызывало все более сильное раздражение, а некоторые неизбежные в его возрасте огрехи непременно становились предметом злых насмешек. Дряхлеющий канцлер подвергался нападкам со стороны более молодых политиков, рвущихся к власти, и даже своих соратников, причем не по существу дела, а только потому, что это был именно он. Одним из его влиятельных противников был временщик Шувалов, своими интригами и коварством принесший немало вреда российскому государству. Другим — посол России в Константинополе Н. П. Игнатьев, не без подстрекательства которого была развязана Балканская война. Впоследствии он напишет в своих мемуарах:

«…коренное различие наших взглядов заключалось в том, что он <Горчаков> верил в Европу, в «европейский концерт», жаждал конференций и конгрессов, предпочитая громкие фразы и блестящие дипломатические беллетристические произведения — настоящему практическому действию, не столь эффектному, но упорному, настойчивому и основательному. Я полагал, что мы должны прежде всего начать строить броненосцы на Черном море и завести флот, а потом уже искать соглашения непосредственного с Турцией»[207].

Именно Шувалов, Игнатьев и им подобные после отхода Горчакова от дел принялись ревизовать его политическое наследие, все то, что два десятилетия служило основой внешней политики России.

Нам остались краткие заметки Горчакова о себе и своей судьбе. Они были надиктованы им в Баден-Бадене за год до смерти — в апреле 1882 года — Михаилу Ивановичу Семевскому, главному редактору журнала «Русская старина», опубликовавшему их в своем журнале под псевдонимом «М-ский». И по объему, и по глубине, и даже по жанру эти несколько страниц несопоставимы с тем, что было создано Бисмарком, но это и понятно: Горчаков в то время был уже серьезно болен. Заметки затрагивают лишь отдельные события и эпизоды, составляющие главные вехи его жизни.

В этих коротких главах, порой всего в несколько строк, без прикрас и пафоса рассказывается о Пушкине и декабристах, о симпатиях к Горчакову Александра I и о нелюбви со стороны Нессельроде, о Венском конгрессе 1854–1855 годов и о том, как происходило его назначение на должность министра. Горчаков затронул такие тонкие сферы внутренней жизни государства, как тайный сыск и перлюстрация, вероисповедание и личная свобода граждан, коснулся ключевых государственных дел: крестьянского вопроса, проблемы Польши, истории Парижского трактата и его роли в европейском политическом противостоянии, событий, вызванных сербско-турецким конфликтом 1876 года, внутри-российских противоречий, предшествовавших Балканской войне 1877–1878 годов, и, наконец, итогов Берлинского конгресса и своей личной роли в нем.

Этими дошедшими до нас откровениями Горчаков как бы довершает собственный портрет. Перед нами вырисовывается образ мудрого, зорко всматривающегося в пройденный путь старца, за плечами которого долгая и богатая событиями жцзнь, жизнь тонкого политика и искушенного царедворца.

Светлейший князь, канцлер Александр Михайлович Горчаков скончался в Баден-Бадене 11 марта 1883 года; похоронен он был в Петербурге, в Свято-Троице-Сергиевой пустыни.

Хотя Горчаков не оставил после себя пространных мемуаров, у потомков имеется возможность достаточно полно и объективно воссоздать его политическую биографию. Из многочисленных документов — докладов, служебных записок императору, дипломатических депеш, свидетельств современников и разбросанных по архивам личных писем проступает образ Горчакова-человека, вырисовывается его кредо дипломата и государственного деятеля. Сухие строчки официальных бумаг, имеющие отношение к его судьбе, содержат детали, штрихи, подробности, которые позволяют говорить о его достоинствах и недостатках. Внимательный исследователь сумеет приоткрыть мир его личности — взгляды, интересы, черты характера. В них — ключ к пониманию обстоятельств, при которых выстраивалась единственно возможная для Горчакова линия жизни, прокладывался путь его государственного служения.

Посмертная судьба Горчакова, его духовного наследия оказалась весьма драматичной. Яркий прижизненный успех обернулся годами забвения. К сожалению, такова участь и других героев национальной истории России. Заслуженная ими слава терпела крушение в столкновении с амбициями преемников. Политическая элита, приходившая им на смену, торопилась снести на свалку истории опыт своих предшественников, всякий раз стремясь во всех направлениях проложить новую дорогу. По этим причинам наши представления об Александре II, Горчакове и других деятелях той эпохи не отличаются большой глубиной. События и явления того времени, а также их последствия давали немало поводов для возникновения чувства некой исторической обреченности. Исследованием замыслов так называемых революционных демократов, народников, занимались куда больше, нежели попытками осмыслить деяния тех, кто строил российскую государственность. Между тем системный взгляд на реальную политику, ход событий тех лет выявляет главное: в отечественной истории имел место период, когда в государственном управлении возобладала критическая самооценка и усилия власти были направлены на внутреннее развитие страны, когда доминирующими стали национальные ценности. В ту эпоху был осуществлен первый опыт демократических преобразований в России, тогда же был предопределен ее грядущий крах.