Читать онлайн «Воспоминания.Том 1». Страница 189

Оказалось, что обратился я к Столыпину как раз вовремя, так как не успела еще весть о кончине Федорова получить должное распространение, как со всех сторон к Столыпину посыпались всевозможные ходатайства от разных влиятельных лиц, не исключая и великих князей, о назначении на эту должность всевозможных кандидатов. Как мне говорил сам Столыпин, он очень был рад моему непосредственному обращению к нему с просьбой за Устинова, так как это дало ему возможность отклонить все ходатайства, обращенные к нему, и пресечь дальнейшие, не возбуждая против себя неудовольствия, так как назначение уже состоялось.

31 марта в Петербурге, в Государственной Думе, происходили прения по поводу запроса о новых Правилах применения статьи 96-ой Основных законов, измененных в прошлом, 1909 г., после конфликта в Совете Министров.

Член Думы социал-демократ Покровский, говоря по этому поводу и отметив постепенное передвижение курса правительства направо, закончил свою речь словами: "Если октябристы и теперь промолчат, то лучше уже им прямо провозгласить лозунг — "Долой народное представительство, да здравствует министерская передняя!"

Националист Л. А. Половцев не усматривал в Правилах 24 августа нарушения конституции, так как "в Российском государстве таковой нет", — сказал он. Как только он произнес эти слова, справа раздались ожесточенные аплодисменты. "И не было конституции", — кричал кто-то. "И не будет", — воскликнул Пуришкевич.

"Наш государственный строй, — продолжал Половцев, — самодержавно-представительный", — и затем принялся развивать свой взгляд.

Затем на кафедру вошел Милюков и большую часть своей речи посвятил юридическому анализу наших Основных законов. По его мнению, в новых Правилах 24 августа можно усмотреть отступление от смысла закона, и потому акт этот надлежало бы считать незакономерным. Перейдя затем к отношению партий к запросу правительства по поводу этих Правил, он говорил, что, отвергая запрос, все эти партии сыграли в молчанку, благодаря чему наросло много неопределенности, неясности. "Куда же идет наша государственность? — задал вопрос Милюков. — Не идет ли на смену октябристам более правая сила? Вот ужасное сообщение "Русского знамени"4, что Государь и наследник состоят членами "Союза русского народа", не опровергнуто", — добавил Милюков.

"Потому что это правда", — крикнул Пуришкевич. На правых скамьях поднялся шум.

"Обвинение монарху, — продолжал Милюков, — что он состоит членом союза убийц и погромщиков".

При этих словах правые, вскочив с места, стали потрясать кулаками, слова: "сволочь", "мерзавец", "морду побью", "жидовский наемник", "скотина", "последний зуб выбьем" и другие ругательства раздавались в воздухе.

Милюков, выждав данный ему срок для речи, сошел с кафедры, правые кричали ему вслед "мерзавец" и "подлец".

Когда наступила тишина, на кафедру вошел П. А. Столыпин и произнес речь в защиту изданных Правил по применению статьи 96 и в конце своей речи подчеркнул, что до сих пор Дума всегда относилась с уважением к прерогативам верховной власти — вождя армии, а правительство, со своей стороны, никогда не покушалось на права Думы. Речью Столыпина все было исчерпано, и понемногу страсти улеглись. Запрос был отвергнут.

8 апреля в Москву к великой княгине Елизавете Федоровне приехала из-за границы ее сестра принцесса Ирина Прусская, чтобы присутствовать на другой день при посвящении великой княгини в настоятельницы устроенной ею обители милосердия. После встречи на вокзале принцесса проехала в Николаевский дворец, где ей отведено было помещение.

9 апреля во вновь оборудованной Марфо-Мариинской обители сестер милосердия, устроенной на средства великой княгини Елизаветы Федоровны, состоялось посвящение "на служение Богу и ближнему" великой княгини и 18 сестер обители.

В храме обители было отслужено торжественное всенощное бдение епископом Трифоном в сослужении настоятеля храма отца Митрофана Сребрянского и других священников. Перед великим славословием великая княгиня и 18 сестер обители дали торжественный обет посвятить себя служению ближнему. А на другой день, 10 апреля, великая княгиня дала обет управлять основанной ею обителью.

В этот день в 9 с половиной часов утра прибыл митрополит Владимир. После встречи началась обедня. Великая княгиня и все сестры были в светлых одеждах. На голове апостольник — белый полотняный платок, покрывавший голову; на груди кипарисовый восьмиконечный крест с изображением — на лицевой стороне Спаса Нерукотворного и Богоматери, с омофором, простершей руки; на оборотной — изображение святых Марфы и Марии и слова Господней заповеди о любви к Богу и ближним. Поверх апостольника длинное покрывало, спускавшееся с головы до пояса. Такие покрывала носили женщины в древние времена. Покрывало и платья были шерстяной серой материи.

На малом входе с Евангелием протодиакон храма Христа Спасителя подвел великую княгиню к алтарю. Положив три земных поклона, великая княгиня подошла к митрополиту Владимиру и на его вопрос дала обет управлять обителью милосердия в духе православной Церкви до конца дней своей жизни.

Митрополит, сняв с великой княгини крест и покрывало сестры, прочитал особую молитву и, возложив на нее настоятельский крест и покрывало, провозгласил "Аксиос" (достойная). Этим обряд окончился.

Было трогательно, умилительно, у многих на глазах были слезы. Принцесса Ирина, видимо, была очень взволнована. Волнение от чего-то совершившегося крупного, хорошего, чувствовалось всеми. Присутствовали только лица свиты покойного великого князя и самые близкие.

В конце обедни все принявшие обет сестры во главе со своей новой настоятельницей приобщались Святых Тайн.

После обедни все были приглашены к чаю. В два часа дня великая княгиня и сестры ездили в Чудов монастырь и усыпальницу великого князя.

Совершенный чин принятия обета служения Богу и ближним, делам милосердия не был, как многие тогда думали, посвящением в сан диаконисе. Посвящение в сан диаконис церковной иерархии, чин, совершавшийся над женщиной, вел свое начало от апостольских времен. В диаконисы вступали женщины, избиравшиеся на служение Церкви. Над ними совершался особый чин посвящения — они вводились в алтарь чрез Царские врата и причащались в алтаре вместе с диаконами. Но этот чин совершенно оставлен нашей Церковью, Русская Церковь никогда его не знала.

Великая же княгиня принесла тогда только обет посвятить себя делу служения Богу и ближнему, чин этого посвящения был составлен епископом Трифоном и утвержден митрополитом Владимиром.

В Марфо-Мариинской обители насчитывалось к тому времени 45 сестер, из коих обет приняли 18. Остальные остались на воспитании, с тем чтобы приготовиться к принятию на себя обета 1 октября, в день храмового праздника обители.