Читать онлайн «Воспоминания.Том 1». Страница 164

Легко себе представить, какая это была для меня радость. Барон Фредерикс не только сочувственно отнесся к моей мысли, но я в избежание излишней официальной переписки непосредственно доложил Государю мою частную депешу к нему, предупредив таким образом мои дальнейшие хлопоты.

Освящение и открытие нового дома совершено было с больше торжественностью. В народном доме собрались: командующий войсками генерал Плеве, должностные лица г. Москвы, представители от городского самоуправления, дворянства, мещанского и ремесленного сословий, обществ трезвости, члены Комитета, служащие Попечительства и многие другие лица.

Молебствие и освящение дома совершены были митрополитом Московским Владимиром и епископом Анастасием. Митрополит произнес речь, в которой призывал всех, особенно русскую женщину, по мере сил и возможности принять участие в борьбе с пьянством. Надо заметить, что митрополит Владимир был первым из митрополитов в Москве, строго преследовавшим пьянство, при нем на торжественных обедах в монастырях в дни праздников прекращено было подавать не только водку, но и вино, на столах стоял только квас и фруктовые воды. Такое новшество было особенно заметно в Троице-Сергиевой лавре, где до митрополита Владимир в дни празднования Преподобного Сергия 5 июля и 25 сентября на торжественных обедах весь стол был всегда сплошь уставлен разными винами, а закусочный стол — разными водками.

По окончании молебствия я неожиданно для всех прочел депешу, полученную мною из Ливадии от министра двора о последовавшем высочайшем соизволении на присвоение народному дому имени наследника. Так как я никому не говорил о моей переписке с бароном Фредериксом и все полагали, что я буду хлопотать об этом только по возвращении Государя из Ливадии, то это известие вызвало общий восторг — звуки народного гимна слились с криками "ура" всех присутствовавших. Затем мною был прочитан текст телеграммы на имя Государя, которую я предложил вниманию присутствовавших и которая по одобрении ее текста была послана за подписью митрополита Владимира и моей. […]

По окончании торжества собравшиеся осматривали помещения нового народного дома. Обширная, прекрасно освещенная огромными окнами столовая вмещала около 100 обеденных столов черного полированного мрамора; вечером вся она была залита электрическим светом; в центре столовой помещался большой портрет Государя императора во весь рост, затем по бокам портреты Государынь императриц и наследника. Кроме этого портрета цесаревича над деревянной панелью был развешан ряд фотографий наследника, начиная с первого года его рождения, которые когда-либо были сняты. По мере появления новых фотографий они приобретались Попечительством и в хронологическом порядке развешивались; таким образом, вся жизнь наследника, имя которого возглавляло народный дом, была перед глазами посетителей.

Кухня отделена была от столовой стеклянной стеной; щегольски отделанные приборы ее, как то плита, кипятильники, котлы для варки жидкой пищи, отапливались газом; машины для чистки картофеля, для рубки мяса и резки хлеба работали при помощи электрической энергии. Судомойня, также отделенная от столовой только стеклянной стеной, получала горячую воду из никелированного газового кипятильника. Рядом со столовой помещалась контора народного дома, а под нею обширная читальня-библиотека и канцелярия Попечительства.

После осмотра все присутствовавшие разместились за столиками и им предложен был чай, а вечером в 8 часов у меня в доме состоялся обед, на который я пригласил всех членов Комитета, заведовавших отделами и домами, а также и строителей нового народного дома.

Читальня-библиотека соединяла в себе бесплатную читальню и платную библиотеку для выдачи книг на дом. В бесплатной читальне были исключительно книги сокращенного каталога, разрешенные для чтения в народных читальнях, в библиотеке же для выдачи книг на дом имелись книги, вообще разрешенные цензурой, без какого-либо ограничения. Чтоб иметь на это право, библиотека была сделана платной. Плата эта была вполне доступная — 15 коп. в месяц при залоге в 1 рубль. Таких читален-библиотек в то время в Попечительстве насчитывалось девять в разных концах города. С первых же дней читальня-библиотека нового дома была осаждена посетителями, количество посещений в бесплатной читальне за 3 последних месяца года было 3884, количество же подписчиков достигло 500. По образованию наибольший процент дали в бесплатных читальнях окончившие сельские школы, а в библиотеках — средние учебные заведения, по занятиям — наибольший процент в читальнях составили рабочие, в библиотеках — учащиеся.

В заседании 26 ноября Комитет, считая, что пьянство в народе развивается в молодом поколении и часто замечается и у подростков после школьного возраста, когда они остаются без всякого присмотра, постановил обратить внимание на это поколение и, по предложению члена комитета В. А. Бахрушина, устроить ряд профессиональных ремесленных училищ для детей после школьного возраста. Член Комитета М. А. Сабашникова, заведовавшая тогда просветительным отделом Попечительства, предложила организовать сначала при одной из читален совместные чтения с подростками и параллельно с этим ввести обучение их лепке, рисованию, выклеиваний картин, а уже затем постепенно перейти к обучению ремеслам. Кроме того, она предложила организовать также разного рода экскурсии как по Москве, так и за пределами ее, так как такие экскурсии могли бы иметь не только притягательную силу для подростков, но и большое значение для их развития. Комитет сочувственно отнесся к этим предложениям и постановил избрать новый дом имени наследника первым для организации в его стенах труда и развлечения уличных подростков.

Это новое святое дело началось в скромных размерах, но Попечительство надеялось, что когда почва для этого дела будет достаточно исследована и пути благотворительного воздействия на беспризорных детей будут достаточно проверены, этому самому трудному из начинаний Попечительства будет предстоять большая будущность, ибо всегда легче предупредить пьянство, нежели его искоренить.

Всю осень во всех уездах происходили земские выборы на трехлетие 1909–1912 гг., в большинстве уездов царило правое течение, и левые терпели поражение. Большие разговоры ходили вокруг забаллотирования старого земского деятеля Д. Н. Шилова, который потерпел неудачу даже в Волоколамском уездном земском собрании, где он был избираем в гласные в течение чуть ли не четверти столетия. Его кандидатура в гласные по Московскому уезду, прогрессивному, также не прошла, его там забаллотировали. В польза Шипова, который во что бы то ни стало хотел пройти в губернские гласные, велась энергичная агитация, благодаря чему он в московском земстве и получил записками абсолютное большинство голосов, но при баллотировке шарами у него не хватило 5 голосов. Все удивлялись и толковали о том, что Шипов, с именем которого неразрывно связано было московское земство, последовательно забаллотирован по двум уездам. Он мог, конечно, еще пройти от Московской думы, но он считал этот маневр некорректным, так как всегда на собраниях являлся ярым противником городских интересов. Политические друзья его предлагали выбрать его бесплатным членом управы по Волоколамскому уезду и тогда, уже в качеств такового, провести в губернские гласные.