Читать онлайн «Письма 1886-1917». Страница 154
Автор Константин Станиславский
Сегодня Боткин и Дягилев устраивают обед у Контана. Будут Дункан, Павлова (балерина), Коралли (московская) и много художников: Бенуа, Добужинский, Рерих и др. Кроме того, будут наши артисты. Очевидно, будет "дунканиада" с танцами. Пришли мне по почте два-три экземпляра нот: "Полька" Саца из "Синей птицы". Поручи это купить и послать Дуняше или кому-нибудь другому. Обнимаю тебя, Игоречка. Нежно целую бабушку. Софье Александровне целую ручку. Остальным поклон.
"Царские врата" прошли со средним успехом. Мама была не в ударе и хоть и понравилась, но играла не так, как бы могла 2.
Нежно любящий вас
папа
319*. А. Н. Бенуа
12 апреля 1909
Петербург
Глубокоуважаемый Александр Николаевич!
Говорят, что Вы интересуетесь нашей беседой о "Месяце в деревне". Мы очень радуемся этому и были бы рады Вас видеть и завтра, и послезавтра, и всегда1.
До скорого свиданья.
Глубоко уважающий Вас
К. Алексеев (Станиславский)
12/IV – 909
320*. И. К. Алексееву
СПб. 1909. 21 апр.
21 апреля 1909
Дорогой и бесценный мой мальчик!
Сегодня Миша Стахович начал держать экзамены, и я невольно вспомнил и о тебе. Ну… еще немного понапрись, и потом – отдых, лето, лаун-теннис. Я тебе долго не писал, потому что здесь, в Петербурге, вообще ничего дельного сделать нельзя. Люди без толку шляются друг к другу с визитами, и раз что их приняли, то они считают нужным проделывать это ежедневно. Нет никакого покоя.
Ко всему этому – Дункан и Крэг. Читал твою критику о Дункан и согласен с каждым твоим словом. Порадовался твоему чутью и уменью выражаться. Письмо написано прекрасно, но, чтобы не забыть, один совет. Если ты умеешь ясно и образно выражаться простыми словами – это самое лучшее. Иногда ты точно подсовываешь иностранные слова, желая казаться умнее, ученее. Не увлекайся этой позой и в этом отношении не бери примера с Володи. Это его недостаток. "Фактическая сторона дела"… этот высокопарный слог безвкусен в простом и искреннем письме. Остальная часть письма написана, повторяю, прекрасно. Да, Дункан выросла в Ифигении, не доделала вторую программу – и Бетховен ей не по средствам1. За этот приезд она была гораздо серьезнее и больше говорила, чем танцевала. Мы ее часто видали; она ходила к нам и много говорила об искусстве. В последние дни она мне подробно рассказывала о своей системе, а я ей объяснил свои "круги" и "стрелы" 2. Я думал, что она будет смеяться над этой теорией, но оказалось, что ей и Крэгу эта теория, больше всех наших артистов, оказалась интересной и полезной. Это меня очень ободрило.
Произошел один курьез, над которым и до сих пор все смеются. В четверг она должна была уезжать и пригласила на прощальный обед Сулера, Крэга, Книппер и Маклакова. В последнюю минуту приходят и говорят, что до поезда осталось 15 минут. Поднялась тревога, и все повскакали и стали разбирать пакеты. Дункан просит меня проводить ее. Я сажусь в коляску и спрашиваю швейцара гостиницы – куда ехать? Он уверенно говорит – на Варшавский вокзал. Это у чорта на куличках. Мы несемся вовсю. Приезжаем за 2 минуты и там узнаем, что нам надо было ехать на Царскосельский вокзал. Вышло так, что горничная с багажом уехала в Киев, Дункан опоздала, и все друзья разъехались куда-то с ручным багажом. Возвращаемся в гостиницу – там номер Дункан убирается. Пыль столбом. Куда деваться? Едем к нам. После спектакля собираются актеры, и подымается целый содом. Наконец, все съехались, багажи нашлись, и Дункан водворили на место.
Что же тебе еще рассказать?… Спектакли идут хорошо. Все полно… Да… На гоголевские торжества 3 мне уехать нельзя, и я остаюсь здесь и буду присутствовать в Александрийском театре, а в Москву едет Немирович. Будь здоров. Обнимаю бабушку, Киру, тебя. Софье Александровне – целую ручку. Дуняше, Василию, Поле – кланяюсь. Спектакли кончаются 3 мая, так что 5-го надеюсь быть в Москве. Очень скучно здесь и без вас. Не дождемся, когда кончится сезон.
Твой нежно любящий тебя
папа
321 *. И. А. Сацу
Апрель (после 27-го) 1909
Петербург
Милый и дорогой Илья Александрович!
Я не ответил Вам тотчас же по получении письма потому, что оно пришло в самую суматошную неделю. Во-первых, в Петербурге была Дункан. Этим все сказано. Плясали до 6 часов утра каждый день. Если принять во внимание, что и Крэг в Петербурге и что мне приходится с 12 ч. до 7 ч. ежедневно говорить с ним об изгибах души Гамлета на англо-немецком языке, то станет понятно, с какой головой я ходил всю эту неделю.
Кроме того, ежедневно были разные чествования с объеданиями. То чествовали нас кадеты, то Бильбасовы, то Боткины, то Савина и пр. и пр.
В день же 100-го представления "Синей птицы" – просто-напросто кутили у "Медведя" с пением, с музыкой и танцами. Этот день сломил мои силы. Я сказался уехавшим из Санкт-Петербурга и скрываюсь от людей.
Сегодня потихоньку завтракал в "Европейской" и теперь, после завтрака, сижу в гостиной и пишу Вам. Вот сколько препятствий, чтобы написать письмо друзьям во время санкт-петербургских гастролей.
Поздравляю Вас с сотым представлением "Синей птицы". Получили ли Вы поздравление от театра? Много вспоминали о Вас, много говорили о Вас и много радовались тому, что Вы скоро выздоровеете совсем. Лишь бы эта болезнь послужила Вам в пользу и научила Вас на будущее время бережнее и систематичнее распоряжаться Вашими силами и Вашим большим талантом.
Сейчас мы усиленно заняты "Гамлетом" и, как видно по началу, там будет довольно много музыки. Вот почему отчасти я ничего не пишу Вам о "Пелеасе" – не хочу заполнять Вашу голову тем, что еще не спешно1. Теперь я и сам ничего не знаю о "Пелеасе", так как Крэг оказался настолько талантливым и неожиданным в своей фантазии, что мне чудится, как скоро он перевернет во мне что-то, что откроет новые горизонты. Тогда "Пелеас" предстанет совсем в ином виде. Крэг ставит "Гамлета" как монодраму. На все он смотрит глазами Гамлета. Гамлет – это дух; остальное, что его окружает,- это грубая материя 2. Есть реальные сцены и есть сцены отвлеченные. К числу последних принадлежит, например, 2-я картина (речь короля). Весь двор и помпа его представляются Гамлету в виде золота и уродливых придворных лиц. Он среди своих размышлений слышит трубы, звон колоколов, то звучный, праздничный, то надтреснутый – погребальный. С этими звуками перемешиваются отголоски похоронных мотивов. Такие же звуки труб и гимнов, связанные с воем ветра, с шумом моря и с похоронными, загробными звуками, слышатся Гамлету и в сцене с отцом, т. е. в 4 и 5-й сценах 1-го акта 3. Что будет дальше, пока не знаю.
Дункан первым долгом спросила о Вас, потом потребовала обещанной польки из "Синей птицы". Пришлось выписывать ее из Москвы. Она говорила, между прочим, о том, не можете ли Вы написать ей что-нибудь для танцев, так как она отчаивается найти подходящую музыку. О материальной стороне не думайте, сделаем все, что в наших силах.