Читать онлайн «Письма 1886-1917». Страница 133
Автор Константин Станиславский
К. Алексеев
1907 – 9/8
Кисловодск
264. M. П. Лилиной
14 августа 1907
Дорогая Маруся! Теперь 10 часов вечера. Только что ушел Петровский1. Читал ему. Многое оспаривает. Говорит, что труд не для учеников, а для опытных актеров. Находит, что для учебника – мало систематично, форма не выдержана, но в общем – заинтересован2. Долго говорил с профессором Хвостовым о всяких пустяках.
Здоров. Целую. Берегитесь.
К. А.
265. M. П. Лилиной
15 августа 1907
Ряжск
Дорогая Маруся! Вчера весь день работал с Петровским. Много сделали. Много поняли. Придется много переделывать, но будет хорошо. Он пришел в 11 часов утра, ушел в 8, потом вернулся в 9 1/2, [в] 11 1/2 вечера кончили. Он заинтересовался. Не успел вчера написать. Прошлую ночь спал хорошо, но мало. Эту ночь – хорошо и 7 часов. Пыль и жара – вчера. Сегодня – прохладно при солнце. Ночью было холодновато, даже в вагоне. Здоров. Театральная горячка еще не охватила, так как вчера был отвлечен работой. Опаздываем на 2 часа.
Целую. Берегите себя.
Твой К. Алексеев
266. Из письма к M. П. Лилиной
16 августа 1907
Москва
…Приехал, не устал, не заметил дороги, так как был очень занят интересным делом с Петровским. Он преумный и преинтересный. Переделать (т. е. переместить) придется все. Я упустил из виду главную психическую силу – это "волю"1, и потому у меня пошла путаница. Теперь выйдет хорошо и не путано. Пылища дорогой ужасная. Вагон хоть и новейший, но грязно содержится. Первые два дня – жарища. Сегодня с утра ясно, но по-осеннему прохладно, а к вечеру и совсем холодно. Ночью в вагоне было прохладно, так что я надевал свою вязаную жилетку. Поезд опоздал на 3 часа. Мы приехали в 7 1/2 часов. Дорогой много болтал и сидел у Хвостова. Он преинтересный, пресимпатичный и очень говорливый. Любит шутить и хорошо шутит. На станции 3 часа ждал меня Стахович. С ним приехали домой. Он обедал. В театре ничего не было по случаю праздника, и Вишневский с Владимиром Ивановичем уехали к Федотовой. Завтра у меня дома заседание по репертуару. Дома лежало письмо от Гзовской, в котором она извинялась на 3-х страницах за то, что беспокоит меня в день приезда, но умоляет принять. В 9 час. она приехала.
Теперь идет большой секрет. Она так отравлена, что не может слышать того, что говорят и делают в Малом театре. Умоляет принять ее теперь же к нам. Этическую сторону ухода из Малого театра обещается устроить с полной порядочностью; ролей не требует, готова быть хоть статисткой 2. Так или иначе, она нарушает контракт с Малым, тем более что там она не нужна, так как "Психею" запретили 3, как и "Каина", как и все запрещают. Она была мила, но очень взволнована и не в том настроении, которое выказывает ее charme {обаяние (франц.)}. Стаховичу она понравилась, хотя он не пришел в экстаз. Завтра этот вопрос решается на заседании. Я проводил ее со Стаховичем до ее квартиры пешком, так как устал сидеть. Взял ванну и теперь пишу тебе. Настроение пока бодрое. Стахович в восторге от работы, выдержки и старания Калужского. Книппер приехала вчера и уже захандрила без ролей. Качалов вернулся, […] будет учиться языкам. Мария Петровна – жена Стаховича – не очень хорошо себя чувствует и в полухандре.
Целую, обнимаю, благословляю тебя, детей, бабушку – всех. Скоро начну тосковать, так как дом пуст и холост.
Крепко люблю.
Твой Костя
Думал найти телеграмму. Волнуюсь о здоровье.
267. M. П. Лилиной
17 августа 1907
Москва
Дорогая Маруся, вчера 16-го [спал] недурно, но проснулся рано. Был В. А. Нелидов, обсуждали известный вопрос. Он за то, чтоб это делать сейчас. Был в театре. Работают. Посмотрел сцену в корчме. Хорошо по-калужски. Много лишних подробностей1. Знакомился с учениками и статистами. Подает большие надежды Жданова, дочь попечителя. В статистки поступила Головина, дочь председателя Думы. Школу подтягивают здорово – и идет легкое недовольство со стороны распущенной реакции.
Декорации "Синей птицы" готовы. Не видал еще. Книппер не видал. Брюзжит без ролей. Бурджаловых не видал. Вечером заседание у меня. Вопрос о Гзовской еще не решен. Все за прием, но этическая сторона очень сложна. Идет "Жизнь Человека" и "Синяя птица" – одновременно 2.
Целую, обнимаю.
Твой Костя
268*. З. И. Гржебину
Издательство "Шиповник"
Август 1907
Москва
Глубокоуважаемый Зиновий Исаевич!
Обращаюсь с очень большой просьбой. Дело касается "Синей птицы".
Метерлинк доверил пьесу русским, и потому дело идет не только о нашем театре и его порядочности – дело касается всего русского искусства.
Целый ряд знаменитых писателей, начиная с Гауптмана, Стриндберга, Шницлера и других, последовали примеру Метерлинка. Они присылают нам рукописи, не требуя от нас никаких гарантий, и просят поставить свои пьесы впервые в России. Этого мало. Без всякой с нашей стороны просьбы, они добровольно дают обещание не печатать пьесы у себя на родине до тех пор, пока она не пройдет у нас.
Метерлинк ждет второй год. Стриндберг – полгода. Такой чести мы не заслужили у себя на родине.
Теперь представьте, что пьеса появится на русском языке до ее постановки у нас. Каково наше положение? Каково мнение иностранцев о русских? Такой поступок объяснят материальными расчетами.
Представьте, что после двух лет ожидания мы принуждены будем отказаться от постановки пьесы, как мы это делали неоднократно с русскими авторами.
Это будет неизбежный, но и неприличный поступок. Повторяю – неизбежный. Это будет повторение истории "Жизни Человека". Иметь Андреева в репертуаре очень нужно, приятно и просто выгодно. Никого не обвиняя, кроме самих себя… но пьеса была напечатана и испорчена другими постановками1. Мы не можем ее ставить, так как все плюсы незнакомой пьесы использованы, остались минусы. (Говорю, конечно, не о самой пьесе, а об условиях ее воплощения.)