Читать онлайн «Лазо». Страница 63

Секции иностранных рабочих-коммунистов, созданные во всех партийных организациях, усилили агитационно-пропагандистскую работу среди иностранных солдат и офицеров. Революционные идеи сквозь тысячи преград все более проникали в войска интервентов.

Вскоре после разгрома и свержения колчаковщины во Владивостоке рота японских солдат, демонстративно выражая свое сочувствие коммунистам, сорвала погоны, надела красные банты и отказалась выполнять приказы своего начальства.

В Спасске японские солдаты установили дружественные отношения с партизанами.

В Никольске распространялись листовки на японском языке.

Жестокая военная дисциплина экспедиционной японской армии пошатнулась. Она теряла свою силу над пробуждающимся сознанием солдат, которые стали понимать, кто их истинные друзья и кто враги.

В марте 1920 года в иркутских газетах появилось воззвание «К японскому солдату», написанное группой японцев во главе с летчиком Киочи Симбо. Это воззвание призывало солдат прекратить войну с русскими рабочими и крестьянами и использовать оружие против своих классовых врагов.

На сторону Красной Армии в Приморье перешел японский солдат Асада Сато [41], рабочий-печатник. Сато вскоре стал активным коммунистом, печатал воззвания для японских солдат, призывая их с оружием в руках бороться против своих угнетателей.

О революционизировании японской экспедиционной армии писали японские газеты. Это явление не мог обойти молчанием и генерал-майор Нисикава в своей «Истории Сибирской экспедиции». Он писал: «Стоящие в Забайкалье и Восточной Сибири японские войска, благодаря постоянной большевизации, стали направляться на родину». Генерал «забыл» только указать о том, что эти войска не просто направлялись на родину. Солдат и офицеров разоружали, арестовывали, заключали в концентрационные лагери и судили.

После декларации США, Англии о выводе их войск с Дальнего Востока в Японии росло недовольство трудящихся тем, что правительство не отзывает экспедиционной армии.

Чтобы оправдать как-то свое упорное нежелание вывести войска с чужой территории, японские газеты начали бешеную кампанию лжи о терроре против японских резидентов. В Благовещенске будто после ухода японских войск убили оставшихся в городе фотографов-японцев. Несколько японцев якобы убиты коммунистами в Никольск-Уссурийском. Все это делалось для того, чтобы разжечь ненависть к русским. Японское командование готовилось к новой провокации. Оно стремилось еще раз попытаться захватить Дальневосточный край и настраивало к этому общественное мнение Японии и других капиталистических стран.

В марте 1920 года временное правительство Приморской области послало ноту протеста против японской интервенции. Правительство указывало, что официально объявленная цель японской экспедиции на Дальний Восток — оказать помощь чехословакам в отъезде на родину — отпала, так как просьба чехословаков уже удовлетворена Советским правительством и все они уезжают к себе на родину. Все интервенты объявили уже о выводе своих войск с Дальнего Востока. Приморское правительство настаивало на немедленной и полной эвакуации и японских войск.

В ответ на эту ноту японское правительство нашло новую лазейку, чтобы не выводить своих войск. Его «обеспокоило» положение японских резидентов, и поэтому «Япония вынуждена, — как говорилось в декларации, опубликованной японским правительством, — в настоящее время продолжить срок пребывания своих войск в Сибири, без всяких политических замыслов в отношении России». Японцы сообщали, что, как только в прилегающих районах наступит спокойствие и порядок и не будет препятствий к свободному передвижению резидентов, они сразу же после эвакуации чешских войск эвакуируют и свои войска.

Это на словах.

А на деле японские интервенты секретно разрабатывали планы оккупации Дальнего Востока, рассчитывая на техническое превосходство и подавляющую численность своих войск.

В ночь с 11 на 12 марта японские интервенты, несмотря на заключенный с партизанской армией Николаевского района мирный договор, попытались захватить Николаевск-на-Амуре. Командующий японскими экспедиционными войсками Нисикава бросил все свои вооруженные части на гарнизон. Одновременно японские войска во многих местах подожгли город и начали арестовывать гражданское население.

Нападение было таким неожиданным, что застигло отряды партизан врасплох. Японцы захватили штаб революционных войск и расстреляли некоторых его руководителей. Но партизаны быстро сорганизовались, выделили из своей среды новых командиров и дали врагу решительный отпор. Геройской контратакой они смяли отряды японских интервентов, налетевших на мирный город.

Почти четыре дня длился смертельный бой. Японцы дрались за каждый участок, за каждый дом. 15 марта они были разгромлены, подняли белый флаг и сдались революционным войскам.

Однако после этого японские империалисты начали распространять по всему миру через телеграфное «осведомительное бюро» и реакционную, купленную ими печать лживые сведения о том, что коммунисты напали в Николаевске-на-Амуре на их армию и резидентов и вырезали все японское население в городе.

Приморское правительство предложило японскому командованию выделить своих представителей в комиссию для расследования этих событий. Но японские интервенты, боясь, что расследование приведет к разоблачению их самих, отказались принять участие в работе этой комиссии.

16 марта 1920 года в Никольск-Уссурийском была созвана 4-я дальневосточная краевая конференция Коммунистической партии.

На конференцию прибыли делегаты из Владивостока, Хабаровска, Благовещенска, Имана, Спасска, Камчатки, Ольги, Сучана, Шкотова и других мест края. Основные вопросы, которые нужно было решать, — это о характере власти и об укреплении вооруженных сил.

Из отчетного доклада Дальневосточного краевого комитета партии и докладов с мест выяснилось, что все трудящиеся города и деревни требовали введения советской власти. Частично в Амурской области и во многих приморских уездах, за исключением городов, советская власть уже была введена. Некоторые делегаты настаивали на том, чтобы повсеместно передать власть из рук земского правительства в руки Советов. Им казалось, что теперь враги не страшны и можно безбоязненно осуществить стремление всех трудящихся Дальнего Востока влиться в семью народов Советской республики. На этой точке зрения стоял также и Лазо.

Другие доказывали, что установить, советскую власть в присутствии японских интервентов все равно не удастся, что таким решением, которое невозможно будет осуществить, конференция даст неправильное направление работе партийной организации.