Читать онлайн «Мария Волконская: «Утаённая любовь» Пушкина». Страница 148

354

Там же. С. 49 (письмо к А. Н. Раевскому от 9 ноября 1826 г.).

Имеется в виду князь Никита Григорьевич Волконский (1781–1841), егермейстер и генерал-майор свиты, родной брат декабриста и муж известной Зинаиды Волконской (о которой будет рассказано в следующей главе).

Там же. С. 18 (письмо к А. Н. Раевскому от 30 ноября 1826 г.).

МНВ. С. 16.

Там же.

Звенья. С. 15 (письмо М. Н. Волконской к А. Н. Раевскому от 9 ноября 1826 г.).

Там же. С. 41 (письмо H. Н. Раевского-старшего к П. Л. Давыдову от 9 ноября 1826 г.).

Там же. С. 17 (письмо E. Н. Орловой к Ел. Н. Раевской от 17 октября 1826 г.).

Там же. С. 40.

Гершензон. С. 68.

Звенья. С. 41–42.

Там же. С. 41.

Там же. С. 42 (письмо к А. Н. Раевскому от 13 августа 1826 г.).

Там же. С. 43.

Гершензон. С. 70.

Звенья. С. 43.

Гершензон. С. 70 (письмо H. Н. Раевского-старшего к E. Н. Орловой от 20 марта 1827 г.).

Звенья. С. 42 (письмо к А. Н. Раевскому, датируется началом августа 1826 г.).

Там же. С. 42–43 (письмо от 23 августа 1826 г.). Содержание этого письма позволяет предположить, что H. Н. Раевскому-старшему все-таки удалось что-то разведать о готовящемся секретном предписании генерал-губернатора Восточной Сибири А. С. Лавинского.

Там же. С. 44.

Там же.

Там же.

Гершензон. С. 68. В письме к А. Н. Раевскому от 3 декабря 1826 г. из Москвы старый генерал писал: «Машенька по первому пути едет в Иркутск, — я не смел отказать ей в этом, она здорова, надеюсь, что через год мы ее увидим» (Щеголев-1. С. 30).

Внук княгини, С. М. Волконский, позднее назвал портрет Марии Николаевны «прелестным» и писал о нем так: «С белым покрывалом на голове, в синем платье, с шитыми золотом рукавами, держит она, грустная, своего первенца на коленях. Один из популярнейших портретов того времени, много раз воспроизведенный, и это не помешало одному иллюстрированному журналу во время войны отпечатать его с надписью: „Тип галицийской крестьянки“. Оригинал принадлежал моей родной тетке Елене Сергеевне Рахмановой и находился до революции в ее имении Вейсбаховка Прилукского уезда Полтавской губернии» [О декабристах. С. 28.]. Ныне этот портрет хранится в Государственном музее А. С. Пушкина в Москве.

Гершензон. С. 68. В 1832 г. княгиня А. Н. Волконская в прошении на высочайшее имя указала, что, по духовному завещанию С. Г. Волконского, имение его («родовое в Нижегородской и Ярославской губерниях 2127 мужеского пола душ и благоприобретенный дом в Одессе, хутора близ сего города и деревня Новорепьевка в Таврической губернии») поступило: «родовое, — как принадлежащее малолетнему сыну его князю Николаю Волконскому, — в опекунское управление, а благоприобретенное, — следующее жене его же Сергея Волконского Марии, урожденной Раевской, — в управление отца ее генерала Раевского, сообразно данной ему от дочери его доверенности, коею Раевской уполномочен был принять впоследствии и подлежащую Марии Волконской из родового имения 7-ю часть» (Щеголев-2. С. 187). Прошение скаредной матери декабриста инициировало долгое разбирательство данного имущественного вопроса в Комитете министров.

В своих воспоминаниях княгиня М. Н. Волконская, вероятно, запамятовав, утверждала, что два эпизода, о которых пойдет речь далее, случились после получения высочайшего разрешения на поездку, в день ее отбытия из Петербурга, то есть 21 декабря 1826 г. Между тем уже 3 декабря H. Н. Раевский-старший был в Москве, а 17 декабря писал дочери из Милятина (Звенья. С. 60), да и сама княгиня посылала отцу письма 18 и 21 декабря (там же. С. 18, 59). Поэтому мы предполагаем, что описанные Марией Николаевной сцены прощания имели место перед отъездом генерала из Петербурга в конце ноября: она провожала уезжающего отца, а не он ее.

МНВ. С. 18, 20.

Звенья. С. 18 (письмо от 18 декабря 1826 г.).

Там же. С. 59 (письмо от 21 декабря 1826 г.).

Там же. С. 58 (письмо от 17 декабря 1826 г.).

Так, в недошедшем до жены письме из Благодатского рудника он жаловался: «Со времени моего прибытия в сие место я без изъятия подвержен работам, определенным в рудниках, провожу дни в тягостных упражнениях, а часы отдохновения проходят в тесном жилище, и всегда нахожусь под крепчайшим надзором, меры которого строжее, нежели во время моего заточения в крепости, а по сему ты можешь представить себе, какие сношу нужды и в каком стесненном во всех отношениях нахожусь положении», и т. д. [Там же. С. 55 (письмо от 18 ноября 1826 г.)].

Там же. С. 18.

Ранее император не только разрешил Марии Николаевне свидеться с мужем в крепости, но и пошел навстречу H. Н. Раевскому-старшему, незамедлительно утвердив духовное завещание С. Г. Волконского (тем самым государь защитил и имущественные права княгини). Кроме того, в начале декабря царь через Софью Волконскую «поручит предостеречь молодую женщину (М. Н. Волконскую. — М. Ф.) от такого ужасного путешествия» [Павлюченко Э. А. В добровольном изгнании. М., 1976. С. 23.]. Кстати, много позже в частной беседе Николай I сказал (по-французски) об уехавших женах декабристов: «Это было проявление преданности, достойное уважения, тем более, так часто приходится наблюдать противоположное» [Цит. по: Щеголев-2. С. 175.].