Читать онлайн «Чингисхан». Страница 29

После 1150 года, когда Хабул-хан попытался объединить монгольские племена, ханство осталось без хана. Предполагаемые наследники хана не могли или не захотели объединить под своими знаменами племена в единый народ (ulus-irgen). И вот вожди различных родов предложили Тэмуджину принять титул! Среди них — вожди рода его отца — Кията, но также и род Баарин, и Джелаир, и даже прямые наследники Хабул-хана: князья Алтан, Хучар и Сэче-Беки. Следует ли видеть в этом выборе первые признаки обаяния личности Тэмуджина? Возможно. Так как видеть в нем марионетку в руках знати — такая гипотеза не выдерживает критики. Он достаточно ярко проявил свою энергию, волю и смелость, чтобы не согласиться на второстепенную роль и, тем более, позволить играть собой. Если верить «Сокровенному сказанию», можно подумать, что Тэмуджин согласился стать ханом, чтобы вести кланы и племена в традиционные конные походы, цель которых — организация охоты и набегов. Ни одна держава не представляла для монголов серьезной угрозы, и татары не были, кажется, опасны для соседей. Тэмуджин, без сомнения, был избран своими равными только потому, что казался им самым подходящим на роль вождя.

Остается еще один довод религиозного плана, который мог повлиять на сознание этих людей, верящих в небесные знаки и различные предзнаменования, о которых им говорили шаманы. Один из них, Хорчи, разве не объявил о чудесном знамении, предвещающем приход Тэмуджина к верховной власти? И затем, параллельно с ним, Мукали, преданный Тэмуджину, обнаружил странное совпадение: его повелитель однажды устроился под деревом в месте, называемом Хорконак-Джубур. Итак, сообщил ему Мукали, именно на этом самом месте Хутула, последний из вождей племени, носивший титул хана, остановился, чтобы отпраздновать свое избрание. Знак судьбы, способный только возвеличить событие, которое представлял собой приход к власти Тэмуджина.

Вознесенный так высоко Тэмуджин, став ханом, кажется принял всерьез свои новые обязанности. Прежде всего, ему верят его сторонники. Но считая, что этого недостаточно, он окружает себя верными людьми. Среди них Джелмэ и Боорчу, которые помогали ему в трудные годы и остались по-прежнему его друзьями. Тэмуджин, воздав им хвалу, предложил каждому важный пост, назначив их, как говорит «Сокровенное сказание», «отвечающими за все». Субетэй и люди, покинувшие Джамуку, чтобы следовать за новым ханом, получили официальные должности. Для них хан учредил воинские звания. Молодые генералы получают командование новым корпусом «носителей колчанов» (qortchin): избранные за верность и мастерство, они станут вскоре вооруженной рукой войска, которое хан наберет из степных пастухов. Тэмуджин, честолюбивый, умеющий распоряжаться людьми, использует их с полным знанием дела.

Одна из первых мер, предпринятых Тэмуджином для упрочения своей власти, имеет целью признать его новым собеседником в многоголосом концерте монгольских народов. Он посылает своих представителей к царю Тогрилу, своему бывшему покровителю, чтобы те сообщили ему об избрании на ханство их хозяина. Но ответ короля краток, он не прислал Тэмуджину никакого подарка. Понял ли он уже, что орленок, которого он когда-то учил летать, стал орлом? Или он считал, что новый вождь, собравший под своими знаменами всего несколько монгольских племен, — это не такое уж событие?

Когда посланцы Тэмуджина прибыли, чтобы восстановить добрососедские связи с Джамукой и его союзниками, дипломатические отношения также приняли двусмысленный характер. Тэмуджин поспешно покинул своего друга, и можно представить себе, какая горькая и глубокая обида осталась у того в душе, тем более, что многие тысячи людей последовали за его соперником. Джамука и бровью не повел при известии об избрании хана. Однако он упрекал князей Алтана и Кучара в том, что они повели себя как предатели, что и послужило причиной разрыва между двумя anda: «Алтан и Кучар, вы оба между anda Тэмуджином и мной, почему, пронзив грудь anda и раня его справа и слева, вы разлучили нас?.. А теперь какую мысль затаили вы, сделав его qan? Алтан, Кучар, вы оба, вспомните, какие слова вы произнесли, и верните мир душе anda. Завязав дружбу с моим anda, хотя бы служите ему хорошо». Джамука больше всего сожалеет о потерянной дружбе; он не осуждает бегство своего бывшего друга, который в его глазах стал жертвой заговора.

«Не может быть двух медведей в одной берлоге», — утверждает монгольская пословица. И в самом деле, из-за банального угона лошадей степь вскоре вспыхивает огнем. Один из близких Джамуки, укравший лошадей у Тэмуджина, убит людьми последнего.

Если верить хронике, Джамука мобилизовал тридцать тысяч всадников, чтобы отомстить за это убийство! Первый бой между Тэмуджином и Джамукой произошел у горы Гурелгу, в живописной долине Далан-Балжут (Семьдесят Болот). Тэмуджин имел перевес, но отвел свои войска в порядке и укрепился с равными силами в ущелье. Придя в бешенство от того, что дал ему ускользнуть, Джамука подверг семьдесят пленных врагов жестокой пытке, несомненно пришедшей из Китая: связанных пленников бросили в огромные котлы и варили живьем, пока их крики не затихли в клубах пара. Один из вождей был обезглавлен; его труп, привязанный к хвосту коня Джамуки, был чудовищно изувечен. Однако эта победа Джамуки не повредила престижу его противника. Целые роды, уруты, мангуты, хонхотаты и еще много других — уходят от Джамуки и присоединяются к новому хану.

В этом ужасном поединке двух волевых фигур, который разыгрался на опушке сибирской тайги, многие монгольские кланы почувствовали, куда ветер дует. Однако, если хану и удалось вновь объединить племена, было еще далеко до того, чтобы единство или хотя бы дисциплина, воцарилась среди этих кочевников, признавших власть Тэмуджина. Независимость родов, их ярко выраженная склонность к грабежу, восполнявшему ненадежный прирост поголовья и губительные последствия падежа скота, кровная месть и ссоры постоянно мешали любой попытке создать какую бы то ни было конфедерацию.

Нравы были суровыми, и кочевники повиновались прежде всего силе и суевериям. Жестокость уживалась с чувствительностью, за вспышками гнева следовали угрызения совести. Мужчины не привыкли сдерживаться; драки и убийства вспыхивали по самому пустячному поводу. Хроника сообщает о том, как во время одного из пиров, на которых обильная еда сопровождается кутежом, знатные дамы разразились бранью, а затем побили виночерпия за то, что он посмел поднести им питье после того, как подал наложнице. Во время пира сводный брат хана застиг вора, а тот нанес ему саблей удар. Ссоры злобных мегер, драки конюхов, кровавые сведения счетов между пьяными пастухами — такие сцены разыгрывались постоянно в этом неотесанном обществе, которому искусство владения дубиной было знакомо лучше, чем умение вести себя за столом.