Читать онлайн «Дневник. 1918-1924». Страница 63

Вчера я был счастливым обладателем уникальных предметов, я их показывал интимному кругу лиц, делился своей радостью с друзьями, вместе изучал свои вещи — и вдруг я становлюсь носителем зла именно потому, что напрасно эти вещи берег, что я для их собирания истратил последние свои сбережения и лишил себя многих радостей, многого того, что нужно было для повседневной жизни, вдруг я становлюсь преступником только потому, что вовремя куда-то не заявил о своих вещах, не составил каких-то каталогов, составлять которые меня никто не научил. Наконец, не решился заявить о новых вещах не из-за корысти, а просто из боязни, что эти, мною опекаемые, со мной сроднившиеся вещи у меня отнимут.

Впрочем, тут я не могу обойти вопрос с самой его принципиальной стороны. Не будучи человеком политического строя, который сейчас все более входит в силу, который должен заменить систему «старого мира», очень возможно, что я понимаю дело вкривь и вкось. В таком случае научите меня его понимать прямо и до конца. Очень возможно, что новый порядок без всяких уступок не пожелает считаться с приводимой психологией и поставит крест на все, что связано с институтом коллекционерства. Коллекционер, как поэт, как художник, по Платону, в будущем государстве является просто недопустимым. Возможно, что и до этого додумаются люди, увлеченные ложной формулой, включая и формулу доктрины, позволят создавать условия безграничного любования жизнью и искусство жить жизнью искусства (без кавычек). Кроме того, следует сделать так, чтобы во имя сохранения ценностей, признаваемых по отношению к явлениям безобидными, никому не мешающими, мало того, могущими играть самую благодетельную роль в деле культуры вообще и безотносительно к тому или иному режиму, к тому или иному фазису культуры, не творилось беззакония.

Под той благоглупостью, которую развел Ятманов на заседании Коллегии в Зимнем дворце («Дворце искусств») в четверг, кроется возмутительный произвол в отношении безобидного во всех смыслах семидесятисемилетнего старика Горчакова. И это проделано согласно декрету самым кощунственным способом. Ятманов назвал благородным стремление районного Совета депутатов сделать дворец Горчакова своей резиденцией, а «хозяйство» — экспозицией музея, посвященной лицеистам, «общественным достоянием».

Но еще чудовищней факты были приведены на совещании в Художественном бюро Добычиной 20 ноября, когда обсуждался декрет о регистрации, и на нем присутствовали К-Сомов, О.Браз, С.Яремич, Р.Эрнст, Н.Платер, Г.Верейский, С.Тройницкий, Е.Лансере, П.Нерадовский, М.Добужинский, С.Чехонин — художники, коллекционеры, музейные деятели, подлинные вершители судеб художественного строительства. Они поведали, что под видом государственных чиновников являются неврастеники, безответственные демагоги, оскорбленные неудачники и, проникая в мастерские художников, ко владельцам коллекций, требуют присяги на верность режиму и отчетности о реализованных произведениях искусства.

Наконец подготовил рекомендацию Георгия Семеновича Верейского — кандидата в хранители гравюрного отделения.

«По образованию Верейский художник и достаточно проявил себя в этой рисовальной сфере. Он известен как воспитанный и профессионально одаренный художник преимущественно в графике. Но, разумеется, нашей рекомендацией для его работы в Эрмитаже движет стремление не столько оценить его выдающееся дарование, сколько его знакомство и его отношение к прошлому и современному искусству, которым он посвящает все время и которое он знает так досконально, как никто из современников. Особенно привлекает внимание Верейского родственное ему по духу творчество — собственно творчество, а именно, вся историческая область того периода графического искусства, побудившего его собрать как художественную библиотеку по данному вопросу, так и небольшую избранную коллекцию образцов минувших эпох.

Главным образом, мы можем рекомендовать Верейского Совету Эрмитажа потому, что великолепно знаем его добросовестное отношение к делу, за которое он берется и которое он выполняет квалифицированно. Это объясняется его неистощимой культурностью — подобное дарование Верейского является чрезвычайно полезным в переустройстве такого запущенного собрания, каким до сих пор пребывает графический материал Эрмитажа. Его способность сориентироваться в новых поступлениях позволит придать им достойную систему хранения и изучения. В лице Верейского, таким образом, мы приобретаем отличного специалиста. Сотрудники Эрмитажа, несомненно, увидят, какую неоценимую пользу на вверенном ему посту он принесет как науке, так и обществу. Будучи еще очень молодым, он особенно может оказаться нужным при реорганизации отделения, при осуществлении задач его оживления и доступности для широких масс публики».

Состоялось заседание Совета Эрмитажа, посвященное выбору ассистентов. По картинному отделению прошли И.И.Жарновский, А.А.Зилоти, В.Н. Ракинт, Ф.Ф.Нотгафт, по кабинету рисунков и гравюр прошли Е.Г.Лисенков и Б.К.Веселовский. Снова я вынужден был ставить вопрос о наведении порядка в Зимнем дворце, о пустующих помещениях или занятых, об ответственности комнатных служителей за сохранность порядка в залах — не допускать порчи или потери вверенных им предметов. Для проведения в жизнь новых задач требуется возбудить ходатайство о передаче Эрмитажу помещений Зимнего дворца. Тройницкий заявил, что есть решение Коллегии по делам музеев, что Эрмитажу отводятся дополнительные помещения Зимнего дворца.

Рассмотрено предложение В.А.Щавинского о принятии на хранение в Эрмитаж коллекции его голландских картин, известных по каталогу, изданному Общиной св. Евгении, он просил содействовать перевозке картин.

Рассмотрены предложения покупки экспонатов. Среди них — деревянный барельеф фламандской работы XVI века, четыре большие глиняные вазы, мраморная мадонна XVII века, итальянские майоликовые блюда XVI века. Рассмотрен также вопрос о создании общей библиотеки Эрмитажа. Избрана библиотечная комиссия из трех человек и намечены способы пополнения библиотеки.

Первым делом заседание Совета Эрмитажа заслушало внеочередное заявление комиссара Н.Н.Пунина о подаче ассистентом Эрмитажа В.К.Шилейко просьбы об увольнении из-за невыдачи ему жалования за время пребывания его в командировке в Москве. С.А.Жебелев выступил в защиту Шилейко как специалиста высокого класса, исключительной квалификации, как знатока клинописных таблиц. Об этом же ходатайствовал О.Ф.Вальдгауэр. Тем не менее, Н.Н.Пунин остался при своем мнении не выплачивать Шилейко зарплату и не принимать на работу в Эрмитаж. Нечто мстительное и мелкое руководит в данном случае правительственным комиссаром, весьма неэтичное.