Читать онлайн «Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам». Страница 178

31 мая Клим Ворошилов уволил своего первого заместителя из рядов Красной армии и послал сообщить ему об этом двух высокопоставленных работников наркомата. Ян Гамарник был тогда нездоров (страдал от диабета). Выслушав информацию об «отстранении», «исключении» и «увольнении», Ян Борисович понял, что его ждёт неминуемый арест, и, проводив навестивших его коллег, застрелился.

31 мая был приговорён к смертной казни бывший первый секретарь Московского губернского комитета ВКП(б), бывший народный комиссар труда и бывший кандидат в члены политбюро Николай Александрович Угланов. В тот же день его расстреляли.

1 июня газета «Правда» опубликовала сообщение:

«Бывший член ЦК ВКП(б) Я.Б.Гамарник, запутавшись в своих связях с антисоветскими элементами и, видимо, боясь разоблачения, 31 мая покончил жизнь самоубийством».

2 июня Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила бывшего лефовца Бориса Анисимовича Кушнера к высшей мере наказания. На следующий день его расстреляли.

А 5 июня «Правда» начиналась с передовицы, названной «Беспощадно громить и корчевать троцкистско-правых шпионов». В ней, в частности, говорилось:

«Карающий меч пролетарской диктатуры не притупился и не заржавел. Он опустится на головы тех, кто хочет разодрать на клочки нашу прекрасную родину и отдать её под ярмо германо-японского фашизма. Врагов народа – троцкистско-правую сволочь мы будем беспощадно громить и корчевать!»

В этот же день (5 июня) энкаведешники Томска, куда был переведён из Нарымского края отбывавший срок наказания поэт Николай Клюев, вновь возбудили против него дело по участию в никогда не существовавшей «кадетско-монархической повстанческой организации “Союз спасения России”».

А 6 июня в дальних арктических широтах состоялось торжественное открытие станции «Северный полюс». Самолёты, доставившие участников экспедиции на льдину, улетели. «Папанинцы» стали готовиться к зимовке.

Об аресте видного деятеля ВЧК-ГПУ-НКВД комиссара государственной безопасности 3-го ранга Глеба Бокия – в воспоминаниях писателя Льва Разгона:

«7 июня Глеба Ивановича вызвал к себе нарком внутренних дел и генеральный комиссар государственной безопасности Ежов. Из кабинета Ежова Глеб Иванович не вернулся».

9 июня была арестована Ида Леонидовна Авербах, жена Генриха Ягоды. Вскоре арестовали родителей Ягоды и пять его сестёр.

А Галину Серебрякову, жену Григория Сокольникова, вместе с матерью и двухлетней дочерью в том же июне выслали в Семипалатинск.

Даже дипкурьер Иоганн Адамович Махмасталь, напарник воспетого Маяковским Теодора Нетте, получивший за своё геройство в трагическом инциденте в поезде Москва-Рига орден Красного Знамени, был в 1937 году арестован, объявлен «врагом народа» и отправлен в концлагерь.

All июня за принадлежность к «шпионско-диверсионной сети польской разведки в СССР» был арестован один из создателей советских органов государственной безопасности (ВЧК-ГПУ) Иосиф Станиславович Уншлихт.

Но этот день запомнился совсем другим событием.

Вальтер Кривицкий:

«11 июня 1937 года официальное сообщение из Москвы оповестило мир о неожиданном раскрытии заговора высших командиров Красной армии».

Мир об этом оповестили и тут же начался суд над «красными командармами».

Судили командиров-заговорщиков члены Специального судебного присутствия Верховного суда Союза СССР, бывшие коллеги арестованных военачальников: маршалы Семён Михайлович Будённый и Василий Константинович Блюхер, начальник Воздушных сил РККА командарм 2-го ранга Яков Иванович Алкснис, начальник Генерального штаба командарм 1-го ранга Борис Михайлович Шапошников, командующий войсками Белорусского военного округа командарм 1-го ранга Иван Панфилович Белов, командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга Павел Ефимович Дыбенко, командующий войсками Северо-Кавказского военного округа командарм 2-го ранга Николай Дмитриевич Каширин, командир 6-го казачьего кавалерийского корпуса имени Сталина комдив Елисей Иванович Горячев.

Жена командарма Ивана Белова потом написала в воспоминаниях, что после суда её муж вернулся домой, выпил чуть ли не залпом бутылку коньяка и сказал:

«Такого ужаса в истории цивилизации ещё не было. Они все сидели как мёртвые. Я даже усомнился, они ли это?.. Они вот так сидели – напротив нас: Уборевич смотрел мне в глаза… А Ежов всё бегал за кулисами, подгонял: “Всё и так ясно, скорее кончайте, чего тянете”… Якир вдруг закричал: “В глаза мне посмотрите, в глаза! Неужели вы не видите, что всё, что здесь говорится, ложь?” На это Примаков ему сказал: “Брось, Иона. Перед кем бисер мечешь? Неужели ты не понимаешь, кто здесь сидит?”».

Между прочим, в годы Гражданской войны Иона Эммануилович Якир получил орден Красного Знамени под номером 2. Орден под первым номером был вручен судившему Якира маршалу Блюхеру. А под командованием командарма 1-го ранга Иоронима Петровича Уборевича служили будущие полководцы Отечественной войны: Георгий Жуков, Роман Малиновский, Кирилл Мерецков, Иван Конев и многие другие.

Вальтер Кривицкий недоумевал:

«Осмелится ли Сталин расстрелять деятелей такого масштаба, как маршал Тухачевский или заместитель наркома обороны в такой критический момент международной обстановки? Осмелится ли он оставить Советские Вооружённые Силы беззащитными перед лицом врага, фактически обезглавив Красную Армию?».

В это время в Большом театре шли репетиции оперы композитора Ивана Дзержинского «Поднятая целина». Сразу после окончания репетиции был устроен митинг и принята резолюция с требованием высшей меры наказания подсудимым.

11 июня в 22 часа 35 минут все подсудимые были приговорены к высшей мере наказания. После оглашения приговора всех приговорённых отвели в подвал здания Военной коллегии Верховного суда СССР и там (уже в первые часы 12 июня) расстерляли.

Александр Орлов много лет спустя написал:

«Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймёт: Сталин знал, что делал… Я говорю об этом с уверенностью, ибо знаю из абсолютно несомненного и достоверного источника, что дело маршала Тухачевского было связано с самым ужасным секретом, который, будучи раскрыт, бросит свет на многое, кажущееся непостижимым в сталинском поведении».

Александр Орлов имел в виду секретную папку Сергея Виссарионова, рассказывать о которой он не торопился.

Аркадий Ваксберг: