Читать онлайн «Королева Кристина». Страница 64

Во дворце вместе с Кристиной на правах мажордома жил доверенный герцога при Ватикане маркиз Марио Джиандемария, который усердно докладывал обо всём, что шведская католичка делала и чего не делала в Риме. Информация и о том, и о другом приводила герцога в состояние шока[99]. Начальником стражи двора и вторым мажордомом (и соглядатаем) стал испанский генерал, маркиз Антонио Сильва де ла Куэва, а его супруга пристроилась кастеляншей. При дворе появились новые люди — неаполитанцы, с которыми Кристина познакомилась на пути к Риму: упомянутый выше маркиз Мональдески, зачастивший в палаццо Фарнезе в начале 1656 года и назначенный Кристиной конюшим, и князь Галликано. Оба они были связаны с освободительной борьбой Неаполя против испанского гнёта и находились под пристальным наблюдением испанских агентов в Риме.

Маркиз Джиандемария отмечает быструю реакцию Кристины на внешние события и точную оценку ею людей и их поступков. Он обращает внимание на её расстроенные нервы, что находило выражение в ежедневной смене спальной комнаты. Он замечает также дефект её фигуры (одно плечо было ниже другого), который она пыталась скрывать пышным шарфом или шалью. Однажды, к ужасу маркиза, Кристина приказала поставить скульптуру Христа, выполненную Микеланджело из слоновой кости, в свою спальню. Это, по мнению итальянца, было страшной профанацией. Кристина любила всех поучать, разговаривала всегда стоя, была холодна и неприступна с дамами, за исключением дочери герцога Савойского монахини Марии, которую она часто навещала и из-за которой по Риму пошли сплетни о том, что Кристина в неё влюбилась.

Маркиз Джиандемария был отличным шпионом, но посредственным управляющим[100]. Он, по мнению некоторых биографов Кристины, разорил всё хозяйство дворца и так распустил слуг, что они не удосуживались поискать дров для отопления каминов и печей, а прямо снимали во дворце двери с петель и, порубив, бросали в огонь. Слуги не только пренебрегали своими обязанностями, а вместе с мажордомом нагло и бессовестно опустошали кассу Кристины и обворовывали её гостей. К примеру, пока карета генерала Пиментелли дель Прадо стояла рядом с дворцом Фарнезе, слуги Кристины сняли с неё дорогие занавески. Предметы интерьера дворца странным образом стали появляться у скупщиков на местном рынке.

На самом деле виноват в этом был не Джиандемария, а отсутствие денег в кассе королевы и моральные качества самих придворных. Уже в январе 1656 года в Стокгольм для переговоров с королём Карлом X был послан секретарь Кристины Аппельман. И хотя Джиандемария был склонен к сплетням, он, в отличие от других придворных, руку в её карман не запускал и в политические интриги совершенно не вмешивался. Он многое не одобрял в её поведении, но тем не менее проникся к ней снисходительным уважением, а ко многим её поступкам относился с известной долей юмора. Он отметил у неё резкие переходы от скуки к веселью и наоборот, что делало её непредсказуемой. Джиандемария рано узнал её крутой характер, а потому старался не попадаться ей под руку. Зато он ценил её острый ум, быструю реакцию и демократичность в обхождении со слугами.

Но в отношении послов и кардиналов Кристина строго придерживалась протокола и зорко следила за соблюдением полагающегося ей декорума. По римскому этикету кардиналы считались выше иностранных послов, и это часто приводило к недоразумениям, например, с послами Франции и Испании. Она ревниво охраняла своё достоинство и никому не позволяла переходить установленные ею раз и навсегда рамки. Как пишет Мэссон, протокол и этикет остались единственным оружием королевы без трона и страны, и Кристина пускала это оружие в ход часто и эффективно.

Джиандемария рано заметил, что из всех кардиналов Кристина выделила одного — Децио Аззолино. С назначенным папой в качестве личного советника королевы кардиналом Колонной случился непредсказуемый казус: он страшно влюбился в Кристину и тем самым сделал себя посмешищем и королевы, и её окружения. Чтобы понравиться Северной Минерве, он посыпал свои парики густым слоем пудры, одевался в одежды трубадура, пел своему предмету под окном серенады и делал массу других глупостей, на которые только были способны влюблённые итальянцы. Но несчастный кардинал вызывал у Кристины лишь приступы смеха и желание подшутить над ним. В конце концов Александр VII выслал кардинала из Рима, а на королеву обрушил град упрёков.

К переезду королевы все обнажённые скульптуры во дворце замаскировали, но она сразу приказала убрать эти «фиговые листья», что так же шокировало римлян, как и то, что она принимала кардиналов в платье со слишком глубоким декольте. Все замечания по этому поводу она во внимание не принимала и называла их «глупыми выходками святош». Им в пику она повесила на самое видное место картину, подарок Камилло Памфили, изображавшую обнажённую Данаю.

Скоро во дворце Фарнезе начали устраивать представления — комедии, оперы и балеты. Наняв труппу актёров, королева организовала собственные еженедельные представления и концерты и стала брать уроки музыки и пения у певца-кастрата и композитора папской капеллы Витторио Лорето. И Кристина, и Витторио были разочарованы своими результатами, что не мешало королеве иногда выходить на сцену и шокировать публику своим вульгарным голосом и ужасным пением. На время поста устраивались так называемые exercise spirituel (духовные упражнения) — вечера с обсуждением возвышенных предметов. В январе 1656 года в императорском зале дворца собрались члены её первой римской академии. Одним словом, Кристина возобновила привычную ей по Стокгольму насыщенную культурную жизнь.

Для изысканной публики существовал театр Барберини, в котором 31 января 1656 года в честь королевы Кристины было дано оперное гала-представление. Текст к опере «La vita umana» написал известный литератор Джулио Роспильози[101], музыку — композитор Маразолли, а декорации придумал мастер Гримальди. Опера так понравилась Кристине, что она захотела слушать её во второй и даже в третий раз. В богатых и знатных семьях Рима (Памфили, Галликано, Россано) были свои, частные театры, и королева часто их посещала.

И вот в этот период королева близко познакомилась с кардиналом Аззолино, возглавлявшим важный департамент Ватикана — секретариат (аналог министерства иностранных дел). Децио Аззолино, 1623 года рождения, выходец из бедной дворянской семьи провинции Марке, при первой же встрече произвёл на Кристину сильное впечатление. Природа одарила кардинала всеми достоинствами, которые нравятся женщинам в мужчине: статная высокая фигура, волевое энергичное лицо, тёмные, сверкающие каким-то особым внутренним блеском глаза, орлиный нос, за что он получил прозвище «Орёл», изящные манеры, достоинство, мужественность. Если он не входил в категорию кардиналов-бабников, то, как пишет Л. Морелль, «Эрос вряд ли робел перед его кардинальской шапочкой». Аззолино был умён, образован, проницателен, дипломатичен и обладал великолепными организаторскими способностями. Он, наравне с кардиналом Ретцем, являлся признанным лидером «летучего эскадрона». Его стиль работы был ясен, логичен и экономичен. Он писал хорошие стихи, не впадая в традиционную тогда «цветистость» речи. Он умел обольстить собеседника и ладить с людьми.