Читать онлайн «Генштаб без тайн». Страница 69

В министерстве обороны республики, разместившемся в здании бывшего штаба ТуркВО, я встретил многих из тех, с кем познакомился на афганской войне, во время службы на Дальнем Востоке и в Германии. Были среди них капитаны и майоры, которые не имели академических дипломов, толком еще не покомандовали ротами и батальонами, но уже получили высокие посты в военном ведомстве.

Те, кто понимал несуразность столь стремительного служебного взлета, держал себя стеснительно-скромно. Иных же распирало от гордости, — видел много я таких и у нас на Арбате в августе 1991-го…

Узбекские офицеры воодушевленно рассказывали мне о перспективах строительства своей армии, о том, что она будет состоять из сухопутных войск, ВВС, ПВО, специальных войск и национальной гвардии. Общее количество — 35 тысяч человек.

Кто-то заметил: «Если Россия нам поможет…»

Уже вскоре группа офицеров министерства обороны Узбекистана приедет в Москву на переговоры о налаживании поставок российских вооружений для своей армии. Они дружно жаловались на то, что половину скатов колесных бронетранспортеров «уже съели мыши», что танки стоят на приколе из-за отсутствия запчастей и аккумуляторов.

Узбеки просили у нас помощи. Но российская сторона заламывала такие цены, которые вызывали у посланцев Ташкента удивление. И было ясно: такие финансовые аппетиты с нашей стороны вредят укреплению военно-политических позиций России в Узбекистане. В республике было немало предприятий, оставшихся ей в наследство от советского военно-промышленного комплекса. Они производили продукцию, которая нужна была для поддержания боеготовности не только Российской, но и других армий СНГ.

И можно было понять узбеков, когда они отвечали и Москве, и другим столицам Содружества той же «любезностью», выставляя мировые цены за свой военный товар.

Признание этого факта — в одном из конфиденциальных документов Совета коллективной безопасности СНГ:

«…При производстве вооружения, военной техники и другой продукции военного назначения не используется в необходимой мере мощный, глубоко и всесторонне интегрированный в прошлом военно-промышленный и научно-технический потенциал государств-участников Договора. Взаимные поставки вооружения и военной техники, комплектующих изделий, другой продукции военного назначения между государствами ведутся по мировым ценам, со взиманием существенного налога на добавленную стоимость. В целом это приводит к значительному превышению цен над ценами, существующими в торговле с третьими странами…»

Дипломатическим языком такое положение можно было назвать «существенными просчетами». А если содрать кожуру с дипломатической казуистики, то звучало бы это не иначе как «добросовестное взаимное вредительство».

В российском Генштабе еще с лета 1992 года внимательно наблюдали, по какому военно-политическому курсу идет Узбекистан. Строительство его национальной армии мало чем отличалось от подходов, которые использовали соседние республики бывшего СССР. Это подтверждала и принятая Ташкентом военная доктрина. В ее основу была положена миролюбивая политика, которая отвергает войну как средство достижения политических и других целей.

Определялось также, что главные военно-политические задачи республики в мирное время — поддержание ее обороноспособности на уровне, гарантирующем неприкосновенность и территориальную целостность. С этой целью, отмечалось в доктрине, армия всегда должна быть в готовности к отражению возможной агрессии как самостоятельно, так и во взаимодействии с вооруженными силами государств-участников ташкентского Договора о коллективной безопасности.

Изучая аналитические генштабовские материалы по военной интеграции или просматривая очередную депешу разведки с юга, я приходил к выводу, что самым большим «вредительством» было безволие высших политиков. А генералы не имели права бежать впереди них. Военная интеграция могла быть только той ниткой, которая входит в разорванную ткань следом за иголкой.

В январе 1996 года был подготовлен очередной аналитический документ Генштаба об основных проблемах военного сотрудничества России со странами СНГ. В нем, в частности, отмечалось:

«…Все более зримо выпадает из поля нашего военно-политического влияния Узбекистан. Видя почти полную отрешенность России от вопросов взаимоотношений с Центральной Азией, Ташкент разработал собственную концепцию, во многом заменяющую роль и место Москвы в этом регионе…»

Информация, поступающая по нашим конфиденциальным каналам, свидетельствовала о том, что все больше разрасталось влияние военных ведомств США, Турции и других стран НАТО на оборонную сферу Узбекистана.

В строительстве национальной армии Ташкент во многом ориентируется на Вашингтон. В российском Генштабе хорошо знают о многих деталях этого процесса. Например, о том, что уже более шести лет парк военной техники узбекской армии пополняется боевыми машинами США, что несколько десятков узбекских офицеров обучаются в американских военных вузах за счет МО США, что уже неоднократно главы американских военных делегаций, посещающих Ташкент, ставили перед И. Каримовым вопрос о создании военной базы США в республике…

Наши источники в Ташкенте все чаще слали в Москву сообщения о росте внимания официальных лиц США к Узбекистану — они «челночным способом» регулярно наведывались в республику. В 1995 году были побиты все «рекорды»: в апреле там побывал министр обороны США Уильям Перри с дюжиной своих генералов, в сентябре — еще одна группа высокопоставленных чиновников МО США (7 чел.), в декабре — делегация представителей 16 крупнейших американских компаний, годовой оборот которых превышал 50 миллиардов долларов.

Для нашей разведки не осталось незамеченным, что особенно большое внимание американцы уделяли конверсии оборонной промышленности Узбекистана. Гости демонстрировали удивительную осведомленность о продукции предприятий, участвовавших в закрытых программах военно-промышленного комплекса бывшего СССР. Было совершенно очевидно, что американцы намерены «перекрыть дыхалку» российско-узбекской военной кооперации.

В ноябре 1998 года власти Таджикистана обвинили Ташкент в том, что банды полковника Махмуда Худойбердыева перед набегом на Ленинабадскую область укрывались на территории Узбекистана. Узбекистан это категорически отрицал. Получалось, что несколько сот боевиков Худойбердыева свалились на таджикскую территорию с Луны. Но по мере того, как Душанбе муссировал «узбекскую версию», позиция официального Ташкента становилась все более жесткой. Во время своего визита в Бишкек в конце ноября 1998 года президент Узбекистана Ислам Каримов заявил: