Читать онлайн «Династия Плантагенетов. Генрих II. Величайший монарх эпохи Крестовых походов». Страница 100

Заставить человека платить такую огромную сумму не потому, что он был обвинен в том или ином преступлении, а просто для того, чтобы у него появилась возможность предстать перед судом, – это поистине верх несправедливости.

Тем не менее у одного человека хватило мужества воспротивиться главному лесничему, когда Джефри Фиц Питер начал преследовать людей, находившихся под юрисдикцией епископа Линкольнского Хью. Этот бесстрашный человек без ведома короля отлучил Джефри от церкви. И хотя Генрих отменил большинство положений Кларендонских конституций, один пункт он все-таки сохранил – тот, который запрещал священникам, не предупредив его, отлучать от церкви кого-либо из его чиновников или крупных арендаторов. Король, узнав, что сделал его любимый епископ, пришел «в неописуемую ярость».

Вскоре после этого в Линкольне осталась вакантная пребенда[453], и Генрих послал письмо епископу Хью с просьбой передать ее одному из своих чиновников, но Хью отказался. «Церковные бенефиции, – заявил он, – должны получать не придворные, а священники, которые служат не во дворце, в казначействе или в счетной палате, а в храме, как учит нас Писание. И король должен вознаграждать тех, кто служит его делу; и он должен выдавать преходящие вещи тем, кто занят мирскими делами, и было бы хорошо, если бы он позволил тем, кто борется за царя царей, получить вознаграждение за свои труды и не пытался отобрать у них заслуженные награды».

Когда об этом доложили Генриху, он вызвал епископа Хью к себе. Епископ предстал перед королем и его придворными, когда они сидели кружком на земле на уютной лесной поляне. При его приближении никто не поднялся и, следуя указаниям короля, не ответил на его вежливое приветствие. Хью положил руку на плечо сидящего рядом с королем придворного и занял свое место рядом с Генрихом. Король сделал вид, что не замечает его, и попросил иголку с ниткой. Придворные молча смотрели, как Генрих зашивает грубую повязку на левой руке, которую он порезал. Хью мрачно наблюдал за этим процессом, а потом сказал: «Как ты похож на своих кузенов из Фалеза». И тут Генрих расхохотался; ему было так смешно, что он упал лицом на землю. Успокоившись, он объяснил придворным, что епископ намекает на мать Вильгельма Завоевателя, простую женщину из города Фалеза, который славился своими кожаных дел мастерами.

«А теперь, друг мой, – спросил король, – неужели ты не понимал, что делаешь, когда предал анафеме главного лесничего, не уведомив нас об этом, и не откликнулся на нашу скромную просьбу приехать и объяснить свой поступок или прислать нам пристойное объяснение с нашими гонцами?»

Хью так убедительно объяснил свои действия, что Генрих в конце концов согласился со всеми его доводами. Джефри и его помощники подверглись публичному бичеванию, после чего епископ снял с них проклятие. Джефри, к его чести, до конца своих дней искренне любил святого Хью и занимался его делами как самый близкий друг[454].

А тем временем приготовления Ричарда к Крестовому походу были прерваны новым преступлением мятежных графов – Эймара Ангулемского, Жоффруа Ранконского и Жоффруа Лузиньяна. Они подняли восстание, предательски убив одного из лучших друзей Ричарда. И Ральф Дицето, и Джеральд Уэльский утверждают, что король Генрих сам тайно инспирировал восстание и послал деньги пуатевинским баронам, а Джеральд Уэльский добавляет, что деньги получил и Раймонд Тулузский. Все это было сделано, чтобы подтолкнуть их к войне с Ричардом и помешать ему отправиться в Крестовый поход[455].

Ричард оттеснил их в Тайлебург, а затем захватил этот замок и более щестидесяти главных мятежников. Он освободил их только при условии, что они примут крест, поскольку хотел удалить их из страны на время своего отсутствия и обеспечить рыцарями свою армию.

Едва восстание было подавлено, как граф Раймонд Тулузский, возможно по наущению Генриха II, захватил нескольких пуатевинских купцов, проезжавших по его земле. Одних он бросил в тюрьму, других ослепил и кастрировал, а третьих предал смерти. Ричард немедленно собрал армию и вторгся в графство Тулузское, чтобы наказать графа за этот варварский поступок. Он захватил в плен нескольких людей Раймонда и бросил их в тюрьму.

Раймонд ответил захватом двух рыцарей из окружения Генриха, которые проезжали по земле Тулузы, возвращаясь в Англию из паломничества в Компостеллу. По неписаным законам того времени, паломники считались неприкосновенными и имели право беспрепятственно проезжать по территории любой страны. Ричард был взбешен тем, что граф Раймонд нарушил элементарные правила приличия. Он не соглашался обменивать пленников «ни за молитву, ни за деньги» и заявил, что жестоко оскорбил бы Бога и Его святого апостола Иакова Компостелльского, если бы пошел на такой обмен. Уважение к паломникам, заявил он, требует освободить их безо всяких условий.

Король Филипп, узнав о новой вспышке вражды между Ричардом и Раймондом, отправился на юг, надеясь примирить своих вассалов. Он разделял мнение Ричарда, что граф Раймонд повел себя недостойно, и приказал «отпустить паломников не из любви к королю Англии или его сыну графу Ричарду, а из уважения и любви к святому апостолу Иакову».

Раймонд упрямо отказывался сделать это, настаивая, что сначала Ричард должен освободить его людей, «тогда король Франции, увидев, что примирить вышеупомянутых графов он не может, оставил их сгорающими от гнева и смертельной вражды и возвратился во Францию». Ричард подумал, что тем самым Филипп дал ему разрешение начать войну с Раймондом, потому что «тот отказался выполнять условия перемирия и мира, которые заключили король Франции и [король Англии]»[456].

В любом случае, сгорая от желания привести графа Раймонда к повиновению и освободить себе руки для подготовки к Крестовому походу, Ричард взял Керси, вторгся в пределы графства Тулузского, захватил семнадцать замков и угрожал самому городу Тулузе.

Раймонд обратился за помощью к королю Филиппу, а тот послал гонцов к Генриху II с упреками в адрес его сына. Английский король ответил, «что его сын Ричард действовал без его согласия и ведома, поэтому он не собирается его оправдывать». И хотя Филипп не стал помогать Раймонду, он воспользовался случаем, пока Ричард был занят на юге, и нанес удар по северо-восточной границе Пуату, где оборона герцога была слабее всего. Он взял Иссуден, 16 июня 1188 года захватил Шатору и вскоре стал хозяином всего Берри, за исключением Лоше и нескольких других замков[457].

Генрих II немедленно послал архиепископа Болдуина и епископа Хью Линкольнского к Филиппу, надеясь приструнить его, но их слова не произвели на него никакого впечатления. Английский монарх понял, что только его присутствие в Нормандии, подкрепленное внушительной армией, произведет впечатление на Филиппа. Он отправил Раннульфа Гленвиля в Уэльс, велев собрать там армию наемников, а впереди себя послал в Нормандию Джона.