Читать онлайн «Новые мученики российские». Страница 186

В феврале 1931 г. в г. Одессе было арестовано одновременно около 30-ти священников: все настоятели храмов и более или менее популярные священники. Они были заключены в загородную тюрьму вблизи 2-го кладбища. Отсюда их вызывали в НКВД, где под различными пытками — стоянием на ногах в течении нескольких суток (прот. о. А. Любимский), лишением сна также долго (о. Ф. Флоря), голодом (о. Н. Матвелич) — заставляли подписать заранее заготовленные ложные показания. В Николин день, 6 декабря, их вывезли, на глазах у многих провожающих, в разные места лагерей и ссылок. Из числа этих заключенных —

Протоиерей о. Александр Луценко скончался от истощения, не дожив до срока освобождения,

Священник о. Георгий Александров умер от сыпного тифа еще на пути следования этапа на место ссылки,

Протоиерей о. Александров Любимский, получив, как и другие, освобождение в 1934 г., в 1937 г., вместе со всеми, был снова арестован, в тюрьму передачи не приняли и потом узнали, что больше его в живых нет.

Священник о. Виктор Муратов, молодой, из последних окончивших академию, после новых арестов в Одессе в 1938 г., расстрелян.

Священник о. Иоанн Воскобойников, при обозе 1-го полка Русского Охранного Корпуса в Сербии, был захвачен большевиками-партизанами 5-го апреля 1945 г. около г. Загреба (в Хорватии) и пропал без вести.

Священник Иоанн Шмонь, служил в г. Нежине, замучен партизанами в 1943 г..

***

В Самаре, в 1932 г. оставалась одна церковь.

В Тамбове, в 1933 г., оставалась одна церковь, которую обслуживали монахини.

В Воронеже, в 1937 г., оставалась одна церковь.

Во Владивостоке на Седанке, около бывшей архиерейской дачи, в 1932 году была в доме священника на нелегальном положении одна церковь на весь город. Известен случай, как в 1937 г. одна женщина прибыла из Владивостока в Вятку, к своим родственникам исключительно для того, чтобы крестить своего ребенка.

В Хабаровске, в Слободе, была одна церковь в 1932 г. которая обслуживалась монахами. В 1933 г. не осталось ни одной.

Большинство храмов в Одессе к 1938 году, во главе с художественно прекрасным Преображенским Собором, было взорвано, из остальных устроены клубы, зернохранилища или архивы.

С 1936 года остался лишь один небольшой храм, Свято-Димитриевский, при 2-м христианском кладбище, на котором были разрешены богослужения. Но с 1938 года, за не нахождением священников, храм пустовал. Порой приезжал из окрестностей чудом уцелевший священник. Для занятия места священнослужителя админотдел его регистрировал. Начинались регулярные богослужения. Народ прибывал иногда из очень отдаленных мест. Но через короткий срок смельчак арестовывался, и храм снова оставался без пастыря. Верующие по воскресениям и праздникам собирались и пели и читали положенные на данный день песнопения, кафизмы и каноны. Старое, первое христианское кладбище, на котором находились художественные памятники и были похоронены выдающиеся старожилы города — было разрушено, склепы опустошены, и все кладбище вспахано и обращено в парк.

Мария Димитриевна, жена законоучителя Белгородской мужской гимназии, о. Василия Кияновскаго, окончила Высшие Женские Курсы, была преподавательницей женской гимназии в Белгороде и там же была избрана Начальницей 2-й женской гимназии О-ва Преподавателей. Была широко образованным, прекрасным человеком. Истинно-религиозная и до самопожертвования отзывчивая на все доброе, она своих религиозных и политических убеждений не скрывала и во время «революционных свобод», твердо отстаивала их, смело возвышала свой голос. Искренность, прямота и бесстрашие стяжали ей уважение и любовь среди сослуживцев, учениц и всех знавших ее.

Арест Епископа Никодима Белгородского она не могла перенести безучастно и немедленно организовала делегацию к большевикам с просьбой об освобождении Архипастыря. Известная, вероятно, комиссарам, как несочувствующая им и в то же время влиятельная особа, Мария Димитриевна, во время начавшихся переговоров с депутацией была арестована, как руководительница контрреволюционной демонстрации, и в тот же день (на Рождество Христово 1918 года.) убита в подвале здания бывш. Земской Управы комиссаром Шапиро.

Тело ее было брошено в ту же яму, в которой в числе других умученных был архипастырь, за освобождение которого Мария Димитриевна положила душу свою. Эта могила у северного угла городского кладбища, за стеной его, как описано в главе об Еп. Никодиме (см. т.1, гл. 7), явилась местом благоговейного поклонения белгородцев и учениц со времени, когда можно было тела их похоронить с должным почетом.

Тело Марии Димитриевны не подвергалось сильному разложению. Причиной смерти была огнестрельная рана в грудь, нанесенная комиссаром в упор.

Есть свидетельство о том бесстрашии, которое проявила эта стойкая исповедница и жертва за други своя, будучи уже в руках своих палачей. Видя свою обреченность, вместо возможности содействовать освобождению Еп. Никодима, и доведенная большевицким допросом до возмущения, она обличала своего палача в беззаконности действий большевиков против Церкви и справедливости, и морально униженный ею комиссар ничем не мог ей ответить, кроме безудержной ярости, которая не дала ему смелости вести дело даже в пределах большевицкой законности, а просто толкнула его совершить беззаконное убийство невинной жертвы.

По отпевании тело мученицы было Торжественно погребено на гор. кладбище.

Светлый образ высоконравственного, культурного человека и воспитательницы, положившей душу свою за Правду Христову, не изгладится в памяти всех знавших ее, и Господь вознаградить ее в будущей жизни за ее подвиг в сей жизни по завету Его.

Пелагия Ивановна, урожд. Олейникова, происходила из крестьянской религиозной семьи, жившей в Корочанском уезде Курской губернии. Была замужем в течение 10 лет за также религиозным человеком того же села. Не имея детей и горя желанием послужить Богу, супруги по обоюдному согласию прекратили брак и ушли в монастыри: он — в Почаевскую Лавру, где по прошествии многих лет, скончался в сане архимандрита; она — в Верхо-Харьковский Николаевский Женский Монастырь, Харьковской Епархии.

Проходя послушание, послушница Пелагия выполняла различные работы в обители и вскоре была пострижена в мантию с именем Августы. Имея необычайные природные дарования, обладая замечательным тактом и памятию, будучи юношески жизнерадостной и по неземному любвеобильной, Матушка Августа стяжала духовный опыт под руководством опытных монахинь обители и архипастырей Харьковских.