Читать онлайн «Полководцы Украины: сражения и судьбы». Страница 70

– Поезжайте назад, – ответил Гудович парламентеру, – скажите, что если эти несчастные забыли завет наших предков: «Лечь костьми, ибо мертвые срама не имут», – то они не братья наши, и мы их презираем. Турки могут делать с ними все, что угодно.

Однако же атаковать крепость, в которой засело двенадцать тысяч турок, Гудович не решился. Только в июле русские войска под общей командой генерала Эссена вторично подступили к Журже, штурмовали ее вопреки советам Гудовича, но были отбиты с огромной потерей: около двух тысяч русских солдат пало на валах укреплений и семь пушек сделались добычей неприятеля. Сам Гудович был ранен в правую ногу. Он не хотел, однако же, оставить армию и участвовал в кровопролитном сражении двадцатого октября на реке Дембовице, последствием которого было поражение армии сераскира и сдача Журжи, стоившей русским в этом году так много крови.

Этим закончились действия Гудовича в первую турецкую войну. Начав поход молодым полковником, он окончил его генерал-майором с Анненской лентой и Георгием на шее. Имя его приобрело популярность в армии; и если его горячий, суровый и недоступный характер не всегда нравился подчиненным, то никто из них не мог отказать ему в уважении».

После отбытия из армии Гудович до 1784 г. по поручению командования сформировал из малороссийских добровольцев три конных полка – Киевский, Черниговский и Северский, которые отличались высокой дисциплиной и боеспособностью. Потом он некоторое время стоял в окрестностях Очакова, чтобы не допустить вторжения турецких войск, и командовал дивизией. Его дивизия в дальнейшем несколько раз меняла свое расположение, в том числе была и в Херсоне, где благодаря Гудовичу была прекращена масштабная эпидемия.

Некоторое время Гудович (уже ставший генерал-поручиком) был рязанским и тамбовским генерал-губернатором, а затем инспектором армии по кавалерии и инфантерии.

Когда в 1787 г. началась новая война с Турцией, Гудович сделал все возможное, чтобы отправиться на поле боя. Он обратился с прошением об этом к императрице, но оно было удовлетворено лишь в 1789 г. Благодаря этому генерал сумел прославиться новыми победами – блестящими по полководческому искусству и имевшими большое значение для исхода всей кампании.

В первую очередь это относится к взятию Хаджибея, крепости, игравшей ключевую роль для контроля над Причерноморьем.

Остановимся несколько подробнее на овладении этим замком, что позволило вскоре включить в состав империи земли Новороссии.

Гудович командовал корпусом (состоявшим из 11 полков), которому был дан приказ на овладение Хаджибеем. Хотя его гарнизон был невелик (всего 300 человек при 12 пушках), но кроме очень сильных укреплений замок защищал мощный турецкий флот из 40 боевых судов и чуть меньшего количества лансонов (предназначенных для транспортировки и десантирования войск).

Впереди шел авангард под командованием Иосифа де Рибаса, состоявший из шести полков казаков-черноморцев, пехотного и гренадерского батальонов, а также артиллерия (4 осадных и 12 полевых орудий). За ним были основные силы под командованием непосредственно Гудовича.

Де Рибас, подойдя к Хаджибею и увидя сильный флот, решил начать штурм, не дожидаясь подхода главных сил. Наиболее вероятно, он боялся, что турки с помощью флота смогут в ближайшее время получить сильное подкрепление как пехотой, так и поддержкой корабельной артиллерии новых кораблей. Поэтому он бросил всю артиллерию на подавление турецкого флота, а штурм крепости повел тремя колоннами. Де Рибас рассчитал правильно, и Хаджибей был захвачен с самыми минимальными потерями (5 убитых против 100 турецких). Однако взятие Хаджибея еще не означало окончание сражения. Оставался флот, который нельзя было подавить сравнительно слабой артиллерией де Рибаса, и существовала возможность, что под прикрытием огня корабельных пушек турецкий десант сможет отбить крепость.

Окончательную точку в сражении поставила срочно присланная по личному приказу Гудовича 12-пушечная батарея под командованием майора Меркеля, с помощью которой был подавлен турецкий флот, вынужденный вскоре отойти от крепости.

Следующая победа Гудовича имела не меньшее значение – благодаря его усилиям была взята крепость Килия (состоявшая из собственно крепостного замка и окружавшего его города, защищенного линией укреплений), являвшаяся одной из основ турецкой обороны в регионе.

Осаду Килии начал генерал-аншеф барон Иван Меллер-Закомельский, в корпус которого входили 28 батальонов, а также 52 эскадрона и сотни с осадными орудиями. Одновременно с началом осады, чтобы исключить возможность подхода к крепостному гарнизону подкреплений, между Килией и Измаилом стал отряд из шести батальонов под командованием генерал-майора князя Михаила Голенищева-Кутузова.

4 октября Меллер-Закомельский полностью блокировал крепость с северной стороны, но с южной Килию поддерживала турецкая флотилия, что сильно усложняло задачу ее захвата.

Через два дня после начала блокады Меллер-Закомельский сумел захватить передовую линию укреплений, но был смертельно ранен в ходе ожесточенной турецкой контратаки. Умирая, он передал командование Гудовичу, который и продолжил осаду.

О ее ходе и роли Гудовича в одержанной победе подробно рассказал в своих «Записках» о турецкой войне участник штурма Килии адъютант главнокомандующего Григория Потемкина Лев Энгельгардт: «Много было убито и ранено офицеров; нижних чинов убито с лишком пятьсот человек, а ранено еще более; в числе раненых был бригадир Шереметев легко в ногу, однако ж во все время осады Килии не мог служить. Начальство над корпусом принял генерал-поручик И. В. Гудович.

На другой день занят был отчасти выжженный форштат, где во время канонады укрывались от ядер. Сделаны были батареи, одна для отдаления флотилии от крепости, а другая – против самой крепости, и кегель-батарея. Канонады были ужасно сильные из крепости и с обеих флотилий, так что, признаюсь, с первой мною вытерпленной я только и думал сказаться больным, а после выйти в отставку. Но, сменившись, стыдно было показать себя трусом; [я] решился продолжать ходить в форштат, но об отставке все еще не отлагал намерения; в третью канонаду уже и то отдумал и так привык к свисту ядер и бомб, как бы бывал на простом артиллерийском ученьи. Ко всему можно привыкнуть, и храбрость также опытом приобретается, как и все другие добродетели.

Через шесть дней сделана была бреш-батарея в 60 саженях от крепости, на которой поставлено было десять 24-фунтовых пушек, два картаульные единорога, пять мортир разных калибров и 48 кугарновых. Для открытия сей батареи ожидали прибытия светлейшего князя, но чрез пять дней спустя, как он отказался сам быть, произведена была из оной пальба залпами. Командовал оною батареею артиллерии капитан Секерин. В двое суток брешь была сделана; целая башня до фундамента была опровергнута; падением оной ров совершенно был засыпан; уже назначен был штурм, как в ту же ночь турки выслали парламентера и крепость сдалась на капитуляцию. Гарнизону позволено на их флотилии отбыть к Измаилу, также и всем жителям туркам с их женами, семействами и имуществом, но всех невольников-христиан [должны были] оставить. Поутру четыре батальона вступили в крепость; комендантом сделан был генерал-майор Мекноб; итак, чрез две недели после несчастного занятия ретраншамента Килия взята 18 октября. По занятии которой наша Черноморская флотилия прибыла с запорожцами; ею командовал походный войсковой кошевой Головатый, которого запорожцы не любили за то, что он знал грамоте, называя его «письменным».