Читать онлайн «Полководцы Украины: сражения и судьбы». Страница 121

Разрешению этих вопросов пришли на помощь: марш. Мориц Саксонский со своим великим афоризмом, что на войне человек делает только то, что привык делать в мирное время; Суворов со своей гениальной системой воспитания и образования войск; Бюжо и де-Брак со своими глубоко верными, практическими заметками. Таким путем мало-помалу возник отдел воспитания и образования войск в мирное время, который до того не находил места в тактике. Из сказанного видно, что этот отдел не представляет собственно ничего нового, кроме незначительных в сущности добавок, обусловленных усовершенствованием огнестрельного оружия.

Могут заметить: да неужели же прежде оставляли без внимания труды таких людей, как марш. Саксонский, Суворов, Бюжо, которые показали делом, что они умели и водить войска в бой, не только подготовлять их? Конечно, обращали, но, вероятно, не считали эти труды годными для тактики, занятой тем, как следует употреблять войска в бою, а не тем, как их должно готовить для боя. В этом и заключается, по нашему мнению, вся рациональность и плодотворность точки зрения бар. Медема, что она располагает обращать внимание на положительную, а не на творческую сторону военного дела, которая, как всегда и во всем, дело живой личности, а не теории. Нужно уметь, если позволено будет так выразиться, отточить и закалить орудия, которыми достигается известная цель; нужно ознакомиться основательно с их свойствами; а как и когда употребить каждое из них – дело употребляющего, а не теории».

За время руководства академией Драгомиров неоднократно привлекался и к ряду практических задач военного строительства (вплоть до решения вопросов подводной минной обороны), и его роль в преобразовании армии лишь немногим уступала роли военных министров – вначале Милютина, а потом Ванновского.

В августе 1889 г. Александр III назначает Драгомирова командующим войсками Киевского военного округа. В этот период, после смены внешнеполитической ориентации империи, округ приобрел особое значение в планах стратегического развертывания. Будущая война с Австро-Венгрией, как уже ранее указывалось, начала рассматриваться в практической плоскости и основная роль в этом предназначалась войскам Киевского округа.

Следует заметить, что именно благодаря тогдашнему командующему Киевским военным округом основным методом подготовки войск в нем стали маневры, в которых разные рода оружия учились взаимодействию в полевых условиях. Киевские маневры стали образцом для всей российской армии, и методика Драгомирова вскоре была перенята и в других округах.

Одновременно генерал считал недопустимым подмену маневров и в целом полевого обучения «военными играми» на картах и моделях местности. Вот что Драгомиров писал по этому, крайне принципиальному для него вопросу (от решения которого зависела вся подготовка войск), дискутируя с попытками навязать офицерскому составу неверные представления: «Распространение нарезного оружия, выдвинув на первый план вопрос индивидуального развития вообще, заставило подумать и о тактическом образовании собственно. При увлечении одним маневрированием тактическое образование привелось к знанию тонкостей устава, и это не могло не отразиться вредно на складе умственной деятельности военного люда. Придя к убеждению, что стройность форм и движений составляет важнейшее в военном образовании, естественно поставили себе целью достижение в ней совершенства, мало-помалу забыли боевые цели собственно и, разумеется, оказывались несостоятельны, столкнувшись лицом к лицу с неприятелем.

При таких столкновениях обнаруживалось, что начальники, умевшие превосходно командовать, терялись, когда приходилось распоряжаться. Пока столкновения разыгрывались в нашу пользу, никто не обращал на это внимания; вспоминали, правда, что иногда начальник части, получив приказание занять, напр., деревню, спрашивал, на сколько шагов за – или перед нею следует расположиться; но это никого не останавливало, потому что подобные вопросы приписывались всегда личным свойствам вопрошавшего, а не системе образования.

Но пришли затем времена другие: за каждое слишком линейное понимание назначения неприятель стал наказывать жестоко. Заметили тогда – несколько поздно, – что недостаток распорядительности составляет общее, а не исключительное явление; что, напротив, распорядительность стала исключением. Тогда невольно задали себе вопрос: как добиться ее от начальников?

Явилось несколько разрешений этого вопроса, смотря по вкусам и взглядам каждого.

Были такие, которые находили, что если дело и шло плохо, то благодаря не ошибочной системе образования, а ее непониманию и тому, что эта система не была применена к делу с достаточной последовательностью.

Были и такие, которые, отправляясь от мысли, что успех в бою возможен только для человека нравственно и умственно самостоятельного, что, кто строит военную систему на совершенстве выучки и на гнете личности, строит на песке, – утверждали, что если таковой самостоятельности не оказалось в решительную минуту, то потому, что она не требовалась и в предшествовавшую тому эпоху мирно-военной деятельности, а, напротив, тщательно искоренялась, как нечто крайне вредное и благоустроенному войску вовсе ненужное.

Они доходили до того, что утверждали, будто какие-либо нормы для маневрирования в бою частей, больших одной тактической единицы, не имеют никакого смысла, устраняя для начальников необходимость распоряжаться и доставляя возможность, вместо распоряжения, отделываться автоматически односложной командой; что ум и воля не только не могли развиться в подобных тисках, а напротив, должны были ослабнуть, не находя в них никакой себе гимнастики; и что, следовательно, несостоятельность их, обнаруженная тяжелыми минутами, не есть принадлежность личностей, а следствие системы, по которой эти личности были приготовляемы к боевому делу.

При таком взгляде на дело, разрешение вышесказанного вопроса было просто: прежде чем хлопотать о новом, нужно очистить от нелепостей старое; не притягивать к развитию насильственно, а похлопотать сначала об уничтожении причин, тормозивших развитие в прошлом. Думать о каких бы то ни было улучшениях, не начиная их с изменения системы отношений, значило, по мнению этих господ, то же, что вырывать левой рукой насажденное правой: водотолчение, которое может быть сравнено только с шагом на месте и которое в конечном результате дает опять то же самое: умственное и нравственное расслабление, наружный блеск, внутренний разлад.

Наконец, третьи пришли в разрешении того же вопроса к такому заключению: и люди хороши, и система прежняя недурна, только неполна – в ней нет отдела, который имел бы в виду развитие собственно распорядительности. Есть, правда, маневрирование в поле; но оно требует так много места, исполнение самой незначительной задачи растягивается на такое продолжительное время, сопровождается зачастую такою путаницей, что маневрирование не может быть вполне назидательно для всех и делает невозможным передачу дела во всей идеальной чистоте. Приняты были, правда, для ослабления этого неудобства маневрирования меры довольно радикальные, вроде изыскания для маневров мест не слишком пересеченных и принятия уменьшенных, сравнительно с боевыми, дистанций между частями; но все же это не совершенно освободило практику в распоряжениях от влияния пространства и времени: недостаток весьма важный потому в особенности, что лишает возможности разрешить большое число задач.