Читать онлайн «Петербургские женщины XIX века». Страница 157

Слово „община“ у нас, как правило, ассоциируется либо с крестьянской общиной (и всей пореформенной полемикой вокруг нее в русской журналистике и публицистике), или с общиной в плане чисто религиозном. Елизаветинская община как учреждение носила совершенно самостоятельный характер. Это было заведение и учебное, и лечебное, и миссионерское, и благотворительное, и хозяйственное, и посредническое… Сразу всего и не назовешь. Одно могу сказать со всей ответственностью — елизаветинки дали мне такую медицинскую выучку, что я на всю жизнь все, чему учили, запомнила. И больных лечила, и детей чужих, и своих, и взрослых, и в пути людям помощь оказывала, и в блокадном Ленинграде, и в эвакуации в Татарии в Кинзикеево и в Шугурах, и роды принимала, и швы накладывала, и зубы рвала, и от простуд и отравлений лечила, и диагнозы многие довольно точно ставила, и в фармакологии немного разбиралась, и даже сама несколько раз несложные операции делала, и после войны уже маленького внука после тяжелейшей дизентерии выходила и спасла! А все это берет истоки там, в Елизаветинской общине.

…На Полюстровской набережной вблизи Охты около завода „Промет“ до сих пор стоит длинное белокаменное двухэтажное здание с железными львами, посаженными на чугунные плиты, с толстыми цепями, идущими от пасти каждого льва. А их там было штук десять!.. Так вот, это здание и была Елизаветинская община…

Девушки сюда попадали изо всех слоев общества, даже из обедневшего дворянства. Здесь они находили приют, покой, душевное равновесие, забвение ото всех былых горестей, унижений, обид. Их кормили, одевали, лечили, учили ухаживать за больными, они приобретали многие нужные, полезные, а то и необходимые каждой женщине навыки. Скажем, готовить и шить елизаветинки умели неплохо! Правда, рабочий день их продолжался почти 20 часов в сутки! Но это не всегда, не каждый день, а прежде всего — в военную годину, когда раненых привозили по несколько раз днем и ночью. К родным и близким младших сестер отпускали лишь раз в месяц, и то с обязательным условием оставить адрес, указать характер родства. Строго уточнялось и время увольнения. Как в армии. В форме в город выходить запрещалось, а старшим сестрам, напротив, запрещалось выходить в город в вольном платье.

Младших сестер брали на годичный испытательный срок. В течение этого года сестра имела право уйти из общины, однако спустя год она уже давала обязательную подписку, закрепощавшую ее на пять лет без права „выхода на волю“ и выхода замуж. Роковой год выдерживали немногие, но те, кто выдерживал, впоследствии из медицины, как мне известно, не уходили, оставаясь ей верными до конца.

Санитарок в современном понимании этого слова в общине не было. Так что младшие сестры несли на себе и груз разного рода уборок, стирок и т. д. Даже в вечерние часы младшая сестра не могла просто так посидеть, почитать. Она была обязана, словно тень, скользить от больного к больному. Впоследствии в разных больницах (то почки донимали, то сердце) я такого ухода никогда и нигде не видывала.

А что еще делали младшие сестры? Шили белье, катали бинты, чистили инструментарий. Ко всему были приобщены, всю медицину, можно сказать, своими руками прощупали, все перевидали, все запомнили… Со всей ответственностью могу заявить: так, как нас, не учили нигде. Конечно, теоретическая подготовка всюду велась основательнее, да и успехи медицины за минувшие годы неоспоримы, однако, что касается навыков, умений, профессионализма, то тут пальма первенства за елизаветинками.

А как младшие сестры были одеты? Серое или песочного цвета платье, белый передник, белая косынка, завязанная бантиком под подбородком — вот их форма. Старшие сестры носили сатиновые коричневые платья и белый или черный передник с красным крестом на груди. Отсюда и название „крестовицы“.

Диплом за номером 59 560, выданный мне 5 июля 1917 года, определил всю мою трудовую биографию. Обратите внимание на номер диплома — пятизначная цифра! Вот каков был масштаб деятельности Елизаветинской общины как учебного центра! Через всю жизнь пронесла я этот диплом, через всю жизнь…»

Учреждения, о которых речь шла ранее, за немногим исключением, придерживались сословного принципа. Одни предназначались для дворян, другие — для дочерей купцов и мещанок, третьи — для детей духовенства. Преимущественной формой устройства девочек был пансион — т. е. ученицы находились в стенах своего учебного заведения круглосуточно. Но в 1858 го ду было открыто первое всесословное женское училище «для приходящих девиц». (Аналогичные заведения для мальчиков существовали с 1828 года.)

Училище называлось Мариинским, оно находилось в здании на углу Невского проспекта и Троицкой улицы (ныне — ул. Рубинштейна) и состояло под покровительством императрицы Марии Александровны. Там должны были обучаться 250 девочек от 9 до 13 лет. В первый год туда поступили 162 девочки — дочери чиновников, мещан, священнослужителей, офицеров. В отличие от институтов и епархиальных училищ, у девочек не было специальной формы.

Курс учения был семилетний, с обязательными предметами: Закон Божий, русский язык, история, география, естествоведение, арифметика, пение, чистописание, рисование и рукоделие — и необязательными: французский и немецкий языки, музыка, танцы. Родители учениц платили 25 руб. за общий курс плюс за обучение иностранным языкам и танцам — 5 руб. за предмет, музыке — 1 руб. за урок. По окончании курса ученицы получали звание домашней учительницы. Девочки, закончившие четыре класса, получали права «на звание первоначальных учительниц и учительниц народных училищ, если они, по достижении 16-летнего возраста будут исполнять в течение полугода обязанности помощниц учителя или учительницы при каком-либо начальном училище».

Коломенское училище

Позже при Мариинской гимназии открылись двухгодичные женские педагогические курсы, на базе которых был создан педагогический институт. В их программу впервые входили анатомия и физиология человека.

В том же году в столице открылись еще три подобных училища — Коломенское (Торговая ул., 16, ныне — ул. Союза Печатников), Васильевское (В.О., 6-я линия, 6) и Петербургское (ул. Плуталова, 24). Начальником всех этих училищ был назначен Н. А. Вышнеградский.

Такие училища сразу стали называть на греческий лад «гимназиями» (от слова гимнасион — место для упражнений). Часть из них относилась к Министерству народного просвещения, часть — к благотворительному Ведомству учреждений императрицы Марии.