Читать онлайн «100 великих поэтов». Страница 133

Одновременно Велимир Хлебников продолжал свои историко-математические изыскания. На последней странице «Пощечины общественному вкусу» был напечатан плод его многолетнего труда – загадочная таблица, где приводились даты падения великих государств прошлого. В последней строке значилось: «Некто 1917».

В 1914 году появились сразу три книги Хлебникова. В Петербурге – «Изборник стихов» и «Ряв! Перчатки», в Москве – «Творения», следом ежегодно в последовательности появились «Битвы 1915-1917 гг. Новое учение о войне» и «Время мера мира». В последних двух изданиях поэт, основываясь на результатах изучения войн, пытался предсказать ход Первой мировой войны.

Вместе с Николем Асеевым[315] в начале 1916 года Велимир Хлебников выпустил декларацию «Труба марсиан», в которой было сформулировано его разделение человечества на «изобретателей» и «приобретателей». Себя поэт считал обновленным человеком, чуждым всех мелочей жизни, всех тягот быта. И это во многом определяло его странный облик, его непонятное для многих поведение, всю его поэтическую судьбу.

Однако теории теориями, а жизнь – жизнью. В апреле 1916 года Велимира Хлебникова призвали в армию. Он был распределен в запасной полк, который квартировал в Царицыне. Там Хлебников, как он говорил сам, прошел «весь ад перевоплощения поэта в лишенное разума животное». Ему, к счастью, помогли быстро комиссоваться.

Хлебников искренне принял революцию, поскольку надеялся, что теперь сможет претворить в жизнь свои идеи. Еще в 1915 году он носился с идеей создания «Общества председателей земного шара». В нем должно было быть триста семнадцать членов, поскольку, согласно теории Хлебникова, «все происходящие в мире события – от войн и революций до биения сердца и колебаний струн музыкальных инструментов, – будучи изменены во времени, оказываются кратны тремстам семнадцати». Вскоре после Февральской революции поэт написал «Воззвание председателей земного шара». Он призывал создать «независимое государство времени», свободное от пороков, свойственных «государствам пространства».

Однако послереволюционный период 1917-1921 годов стал для Велимира Хлебникова временем скитаний. Стремясь постоянно быть в гуще событий, он, рискуя жизнью, переезжал из революционного Петрограда в Москву, оттуда – в Астрахань. 1919 год застал его на Украине. Чтобы избежать мобилизации в армию Деникина, поэт вынужден был скрываться в харьковской психиатрической больнице, где ему удалось получить «белый билет». В 1920 году Хлебников оказался на Кавказе, затем в Персии, работал в различных газетах, в бакинском и пятигорском отделениях РОСТА, в политпросвете Волжско-Каспийского флота.

Переезды не мешали Велимиру активно заниматься творчеством. Главными героями поэзии Хлебникова стали Время и Слово, именно через Время, зафиксированное Словом и превращенное в пространственный фрагмент, осуществлялось для него философское единство «пространства-времени». Осип Мандельштам[316] писал о Велимире: «Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие…»

В 1920 году, проживая в Харькове, поэт создал такие гениальные произведения, как «Война в мышеловке», «Ладомир», «Три сестры», «Царапина по небу». Это был взлет поэтической музы творца. В городском театре Харькова произошло «шутовское» избрание Хлебникова «Председателем Земного шара», приветствовали его Есенин и Мариенгоф.

После долгих мытарств, после службы в Красной Армии, с частями которой Велимир Хлебников проделал весь легендарный поход по Ирану на Тегеран, несколько раз переболев тифом, поэт в одном больничном халате в вагоне эпилептиков вернулся в декабре 1921 года в Москву. Дни его были уже сочтены.

Самым близким Велимиру человеком в те дни была его младшая сестра Вера. Весной 1922 года Хлебников вместе с ее мужем художником Петром Митуричем[317] уехал в Новгородскую губернию. Там он надеялся отдохнуть и набраться сил перед поездкой в Астрахань, к матери. К сожалению, в дороге болезнь его обострилась, и 28 июня поэт умер в деревне Санталово.

Велимира Хлебникова первоначально похоронили на деревенском погосте. В 1960 году прах его был перевезен в Москву и перезахоронен на Новодевичьем кладбище.

Однако в чем же гениальность Хлебникова и в чем заключается подготовленная им революция русского слова? Попробуем разобраться.

Прежде всего, надо помнить, что у Велимира Хлебникова нет ни одного законченного произведения. Все его стихотворения, опубликованные как законченные, – фикция. Видимость законченности чаще всего дело рук его друзей. Они выбирали из вороха бросаемых им черновиков казавшиеся им наиболее ценными и сдавали в печать. Нередко хвост одного наброска приклеивался к посторонней голове, вызывая веселое недоумение самого поэта. К корректуре его нельзя было допускать – обычно он перечеркивал все, целиком, и давал совершенно новый текст.

Когда Велимир что-то сам приносил для публикации, он отдавал рукопись и при этом обязательно говорил:

– Если что не так – переделайте.

Читая что-то свое, он иногда обрывал чтение на полуслове и просто указывал:

– Ну и так далее.

Человек со стороны воспринимает такое поведение как чудачество или дурь. На самом деле целью Хлебникова было не само стихотворение. Главным для него было поставить поэтическую задачу и найти способ ее разрешения, а пользоваться решением для практических целей он предоставлял другим.

Но самое для нас важное! Стремясь сберечь русский язык от захламления иностранными словами, Хлебников создал «периодическую систему русских слов». Беря слово с неразвитыми, неведомыми формами, сопоставляя его со словом развитым, он доказывал необходимость и неизбежность появления новых слов.

Пример. Если развитый «пляс» имеет производное слово «плясунья» – то развитие авиации, «лета», должно дать слово «летунья». Если для дня крестин – «крестины», то день лета – «летины». И если слово «летунья» сейчас не нужно и не привьется, то когда возникнет потребность, Хлебников уже дал нам метод правильного словотворчества. Поэкспериментируйте, замените новосовременные иностранные слова-подкидыши по хлебниковской системе и тогда наверняка поймете величие и мощь его гения.

Американский поэт Томас Элиот, наряду с Уильямом Йитсом, считается одним из крупнейших англоязычных поэтов XX века, мэтром модернистской поэзии. Так же, как на творчество Йитса, огромное влияние на поэта оказала теософская доктрина Елены Блаватской, почему Элиота порой называют поэтом-мистиком и поэтом-пророком.