Читать онлайн «Балтийцы сражаются». Страница 177

Я спросил капитана 1 ранга Верховского, как он принимает свои задачи, в какой помощи нуждается. Ответ был обстоятельным. Основную цель предстоящих боевых походов он, конечно, видел в том, чтобы, находясь на позициях, настойчиво искать и уничтожать транспорты и боевые корабли противника. Подводные лодки, имеющие на борту кроме торпедного оружия мины, будут проводить в районах оживленного движения и на подходах к вражеским базам минные постановки. Верховский доложил, что к выходу готовятся первые десять подводных лодок. Что касается навигационных трудностей плавания в шхерах, заявил он, то они будут преодолены - уровень подготовки наших командиров и штурманов дает основания не сомневаться в этом.

Были и другие трудности, о которых командир соединения доложил Военному совету: неполная укомплектованность подводных лодок офицерским составом, а также специалистами - матросами и старшинами. Особенно не хватало штурманов и помощников командиров кораблей. Из десяти командиров лодок первого эшелона лишь шесть ранее ходили в самостоятельные боевые походы.

Это обстоятельство не могло нас не озаботить. Сошлись в мнении, что новичков при необходимости будут опекать опытные подводники - командиры дивизионов А. Е. Орел, Г. А. Гольдберг, П. А. Сидоренко. Если потребуется, в море выйдут начальник штаба соединения Л. А. Курников и сам командир.

Обсудили мы и ряд других проблем, особенно из области взаимодействия подводных сил с авиацией флота. Теоретически тут все казалось предельно ясным: штаб ВВС непрерывно информирует штаб соединения подводных лодок о данных воздушной разведки. Эти сведения немедленно передаются на корабли, находящиеся в море. Самолеты-разведчики должны также помогать командирам подводных лодок выходить на курсы обнаруженных транспортов. Командир соединения, получая от авиации систематические данные о движении судов противника, сможет принять решение о переводе подводных лодок из одного района в другой, сосредоточить силы как для совместных ударов с авиацией, так и для самостоятельных действий.

Все это, повторяю, казалось предельно простым, но в жизни было куда сложнее. Поэтому мы постарались (и не напрасно, как выяснилось позднее), чтобы М. И. Самохин и С. Б. Верховский заранее предъявили на Военном совете друг другу свои претензии, ликвидировали неясности, устранили малейшие недомолвки, то есть договорились о взаимодействии с исчерпывающей полнотой.

Направляя боевые действия подводных сил, мы учитывали и ряд психологических факторов. Например, некоторые командиры кораблей под влиянием общих военных успехов и побед, достигнутых нашими лодками в 1942 году, несколько успокоились. Дескать, нам теперь все нипочем. Поэтому приходилось опасаться, как бы подобные настроения не привели к огрехам в подготовке и ведении боевых действий. Тем более что на некоторых подводных лодках экипажи на 25 процентов и выше состояли из молодого пополнения матросов и старшин, которые еще не побывали в боевой обстановке. Их предстояло учить и учить. Особенно борьбе за живучесть своего корабля в критической ситуации. Ведь после 1942 года, когда наши подводники одержали немало побед, они на протяжении полутора лет были практически лишены возможности действовать.

Правда, в 1943 году подводники предприняли ряд попыток прорваться в море.

Первой на разведку вышла из Кронштадта подводная лодка "Щ-303" капитана 3 ранга И. В. Травкина. Через неделю она форсировала гогландскую противолодочную позицию. Ей удалось зарядить аккумуляторы и еще четверо суток пробиваться на запад. "Щ-303" вплотную подошла к наргенскому противолодочному заграждению, но сразу же подверглась упорному преследованию противником.

Прорваться в Балтийское море не удалось. Травкин вернулся на Лавенсари. Неравная борьба экипажа "Щ-303" с силами фашистской противолодочной обороны шла почти двадцать суток.

Вторую попытку сделала подводная лодка "Щ-408" капитан-лейтенанта П. С. Кузьмина. Трое суток она маневрировала в районе маяка Ваиндло, пытаясь всплыть и пополнить запасы электроэнергии. Ночью 22 мая мы получили от командира сообщение: "Противник непрерывно бомбит, не дает возможности всплыть для зарядки. Прошу оказать помощь авиацией".

Немедленно в этот район были направлены штурмовики. Они нанесли повреждения нескольким катерам противника, потопили сторожевой корабль.

Но самолеты улетели, и враг снова сосредоточил силы в этом районе. Попытки Кузьмина оторваться успеха не имели. На четвертые сутки в подводной лодке уже нечем стало дышать, запасы электроэнергии почти полностью иссякли. Дальше в подводном положении оставаться было нельзя. Перед командиром со всей беспощадностью встал вопрос: оставаться на глубине и медленно погибнуть от удушья или всплыть на поверхность и вступить в неравный бой.

По кратким донесениям, которые мы получали от командира лодки, нетрудно представить картину последующих событий. Кузьмин принял решение всплывать! И вот подводная лодка на поверхности. На флагштоке взвился советский Военно-морской флаг. Вслед за командиром на мостике быстро появились комендоры и сразу открыли огонь. Начался жестокий бой: одна подводная лодка против доброго десятка вражеских сторожевых катеров. Вот уже один катер от прямых попаданий снарядов, выпущенных комендорами "Щ-408", взорвался и затонул. Есть первые жертвы и на подводной лодке. Корпус получил значительные повреждения, пробоины. Внутрь начала поступать вода, подводная лодка теряла плавучесть с каждой минутой. Вот уже два часа длится этот легендарный бой. На лодке осталось лишь одно орудие, потерян ход, увеличились осадка и дифферент. Но бой продолжался. Еще два вражеских катера получили повреждения. И в это же время "Щ-408" начала медленно тонуть. Военно-морской флаг, поднятый на флагштоке и означавший "веду бой, но не сдаюсь", ушел под воду вместе со всеми, кто не пожелал просить у врага пощады и предпочел героически погибнуть.

Подвиг экипажа "Щ-408" не забыт, он золотыми буквами вписан в летопись морской славы. Одна из улиц города Ленина носит имя капитан-лейтенанта Павла Семеновича Кузьмина, а сын его, Валерий Павлович, продолжает дело, начатое отцом, - служит на флоте.

Были еще походы, но ни один из них не принес желаемых результатов.

И вот теперь, осенью 1944-го, дорога на запад открыта. Счастливого пути, подводники!

28 сентября из Кронштадта в море ушли подводные лодки капитан-лейтенанта С. Н. Богорада ("Щ-310"), капитана 3 ранга Л. А. Лошкарева ("Щ-318") и капитана 3 ранга П. И. Бочарова ("Щ-407").

Переход протекал строго по плану. Из Кронштадта до входа в шхеры подводные лодки эскортировались базовыми тральщиками и катерами-охотниками. Далее по шхерному фарватеру проводку осуществляли под прикрытием финских и советских боевых кораблей, вооруженных новой гидроакустической и радиолокационной аппаратурой. На одном из наших базовых тральщиков находился командир соединения подводных лодок капитан 1 ранга Верховский. Выйдя из шхер, подводные лодки погружались и самостоятельно следовали на свои позиции.